Своя-чужая война

Но князь был непреклонен, уверяя их в том, что они еще познают все преимущества от таких отрядов. В конце концов те согласились, но когда узнали, что Призрак высылает их впереди войска, снова встали на дыбы. Где это видано, чтобы обоз шел впереди войска? Да его разграбят, и вырежут всю обслугу еще до того, как они успеют прийти на помощь, и придется бойцам на привалах грызть те сухари, что держат в карманах на всякий случай.

Но и здесь Атей с ними не согласился, вернее согласился не полностью, и снова стал им объяснять простые для него самого истины.

Зато теперь немного уставшие, но очень довольные от того, что им не надо готовить ужин, ставить палатки и обустраивать лагерь воины полностью убедились в правоте слов князя.

– Хороша шулюмка, – сытно рыгнув и отвалившись на бревно, улыбнулся Хальд.

– Фи, воевода, – поморщилась Катаюн. – Где твои манеры? Вот разберемся со всеми врагами княжества, и настанет время, когда родитель будет раздавать своим ближникам титулы. Хороший из тебя будет благородный, что ковыряется в зубах кинжалом и рыгает так, что у окружающих от создаваемого им ветра волосы развеваются. Хорошо еще, не забрызгал всех.

Окружающие дружно засмеялись.

– А что в этом такого? – пожал плечами тот. – Вон у урукхаев сытно рыгнуть после обеда – это выказать уважение хозяину.

– Так то у урукхаев, – возразила девушка. – Дети степей, что с них взять. Они и едят-то руками, мне Уздечка сам говорил. Ты тоже на каком-нибудь княжеском приеме руками есть будешь?

– То совсем отсталые степняки так делают, – не сдавался воевода, – а тот же Марук Вихор своим давно прививает хорошие манеры, как говорят благородные.

– Вот тебя и надо к нему отправить, – улыбнулась «мышка».

Народ снова засмеялся.

Командирский шатер находился в самом центре лагеря, но внутрь никто не пошел, удобно устроившись, как самые обычные воины, прямо на земле возле большого костра, что горел рядом.

– Навеселились? – спросил Призрак. – Тогда перейдем к делам. Пит, – повернулся он к магу, – полог.

Магистр кивнул, состроил из пальцев сложную фигуру и тут же сказал:

– Готово, ваша светлость.