Своя-чужая война

– Да что ты здесь рожи корчишь, Пал? – направила свое возмущение Ейган на оборотня. – Я не… – и вдруг осеклась, раскрывая широко глаза. – ГРАААЦ! – раненым туром проревела она.

«Верный», чуть не снеся с петель дверь, влетел в кабинет с обнаженным полуторным мечом, что смотрелся в его лапищах словно хлебный нож, и закрутил по сторонам головой, выискивая потенциальную опасность.

– Быстро сюда Анэхит и Савмака, – сказала она ему. – Хоть весь выводок «стрижей» на их поиски посылай, но чтобы максимум через четверть часа они были здесь.

Удержать в тайне новость о беременности княгини было равносильно вычерпыванию решетом Золотого. Нет, болтливостью «верные», а тем более «мышки» и волки никогда не отличались. Да и знали об этом пока единицы. Но то ли оконные створки были широко раскрыты, то ли любопытные и вездесущие «стрижи» уловили суть происходящей около княжеского кабинета суеты, когда после того, как там побывали Анэхит и Савмак, возле них появились два «боевых кулака» из самых лучших вайрон и «летучих мышей».

Но новость понеслась по Оплоту, подгоняемая теплым весенним ветерком, и уже скоро вся столица ликовала от скорого прибавления в княжеском семействе. И пришлось главе этого семейства снова открывать винные и продуктовые подвалы, чтобы народ смог хорошенько отпраздновать это событие. Да и короткий отдых населению, который не разгибал спины уже много дней, не помешает.

Но все проходит, прошел и нечаянный, но очень радостный для всех жителей Оплота праздник. И за ним вновь потянулись трудовые будни.

– Княже, тут Годаб к тебе рвется, – войдя в кабинет Призрака, сказал Последыш. – Еще и главного казначея с собой притащил.

– Так пусть войдут, – оторвавшись от бумаг, сказал Атей.

– Их «мышки» не пускают. У Твердыни в руках какой-то мешочек с непонятно чем, и ЭТО он показывать никому не хочет. Вдруг дрянь какая?

– Да если бы он хотел вред принести, – усмехнулась княгиня, свернувшаяся клубком в большом кресле, – вы бы все там уже каменными статуями стояли.

– А я им о чем говорю? – раздался из коридора голос Багда Писаки.

– Пусть входят, – улыбнулся князь, и Снори, посторонившись, пропустил внутрь названную парочку, вместе с которой вошли пять настороженных бойцов.

Неважно, что магистр давно стал своим, если что-то случится с княгиней – им не жить. И дело совсем не в разгневанном бате.

– Вот параноики, – покачал головой Твердыня, но в его голосе скорее слышалось одобрение их действиям, чем осуждение.