Мы перестали слышать Яхве

Чтобы ее загладить и скрыть факт своего беспамятного состояния, за которое ей было очень стыдно на следующий день после копоратива, Светлана решает сделать вид, что она меня «вспомнила»:

– А это ты? В другой раз ты уж пожалуйста сначала здоровайся, а то ведь могу и чем тяжелым заехать. – изображает недовольство, но мохито берет. Еще несколько минут мы пьем, танцуем и обмениваемся короткими, ничего не значащими фразами. Трудно общаться под громкую музыку, каждую фразу приходится орать.

– Может пойдем покурим на воздухе?

– Можно.

Сам я не курю, но вейпом иногда балуюсь. Впрочем, картриджи использую только безникотиновые.

На улице мы разговорились и задержались почти на час. Потом вернулись в клуб, выпили еще немножко, вышли наружу уже с бокалами в руках. В общем, все закончилось предложением поехать ко мне домой, которое было с благодарностью принято.

Мы с упоением отдавались друг другу, забыв о времени и делах. Так что рассвет и утро нового дня застали нас за весьма интересным и обоюдно приятным занятием.

В эту ночь поспать мне не довелось. Впрочем, я уже принял решение уволиться с работы – зачем горбатиться «на дядю», если можно ковать по не по одной сотке в день практически не напрягаясь? Единственное, не хотелось, чтобы меня уволили по статье за прогул, а это значит, что на работе надо показаться до обеда. Показаться только для того, чтобы написать заявление «по собственному».

Часы показывали 07:32, когда я, предварительно отключив телефон, установил будильник на 11:30 и прилег поспать хотя бы на несколько часов.

Светочка упорхнула, сославшись на неотложные дела и это было просто замечательно – давно мечтал завести себе подружку исключительно для здоровья, чтобы без взаимных претензий и далеко идущих планов. Может… А, впрочем, не буду загадывать.

Голова не успела коснуться подушки, как я уже спал. Впрочем, назвать сном то, что со мной происходило, довольно сложно: я как будто бы провалился в серую муть без конца, края и физического тела.

Было только осознание собственного «я», да и то довольно смутное. Ощущение времени также исчезло, поэтому не могу сказать, как долго мне пришлось зависать в этом киселе.

Наконец, мир начал обретать материальность. Сначала пришли звуки, потом, постепенно, ощущение собственного тела. И вот я смог открыть глаза, которые тут же закрыл. Точнее, они захлопнулись сами потому, что картина, представшая их вниманию, просто не могла существовать.