Каракал

Буквально кинул пару оценивающих взглядов: сначала на девушку, потом на парня, а уже в следующий миг задумчиво, словно самому себе, произнес:

–Беркат и снежная эльфийка. Родственники, скорее всего – брат и сестра. Девушка потенциально сильный маг, склонна к земле. Знакома с пляской стали, но пока слаба в этом ремесле. Парень, наоборот, довольно неплохой боец. Не маг, но потенциальный…

Бята и Ваг недоуменно посмотрели сначала на странного воина, а потом и друг на друга. С первого мига появления этого странного типа странностей, связанных с ним, становилось все больше и больше.

Мало того, что он развеял тщательно выстраиваемую вязь Банияты (то, что это сделал именно он, девушка уже сомневалась), не прошептав ни единого слова на «истинном наречии» и не сделав ни одного пасса руками, так еще, едва взглянув, чуть ли не выдал полную с их братом родословную. И, наверное, выдал бы, но почему-то в задумчивости замолчал.

–Простите, – вновь послышался его голос. – У вас случайно не найдется красного вина?

Вот так, ни «здрасти, разрешите представиться, мое имя такое-то», ни «что вы делаете в Сумеречных Землях и где ваш отряд?».

Ни полслова об этом, а сразу: «Вина не найдется, горло прополоскать?»

–Разбавленное, – недоуменно ответил Вагард, порылся в своем мешке, что лежал у его ног, и достал небольшую флягу.

–Слава Гончару, – облегченно вздохнул незнакомец и осторожно перекинул из-за спины котомку, из развязанной горловины которой через некоторое время показалась головка совсем крошечного младенца, с такими же серыми со сталью глазами, как и у взрослого мужчины, и пепельными волосами.

–Дитя? – и так огромные глаза девушки стали снова увеличиваться в размере.

–Сын, – с нежностью в голосе, какую Ваг и Банията совсем не ожидали услышать от этого странного незнакомца, проговорил тот.

Ну, никак у них не вязалось увиденное с окружавшей их действительностью. Младенец в Сумеречных Землях – такое же невозможное явление, как, к примеру, боевой маг с «мертвой искрой».

Осторожно освободив ребенка от серых, покрытых кровью пеленок, мужчина так же осторожно положил его животиком на свою широкую ладонь и придирчиво осмотрел спину. От правой лопатки до левой ягодицы малыша тянулись три страшных рубца, словно их оставил своими когтями какой-то зверь.

Потрогав ужасные шрамы кончиками пальцев и удовлетворенно кивнув, незнакомец перевернул младенца и положил его себе на предплечье.