Вольный князь

НАШИХ постоялых двора, монетки от которых будут падать, позвякивая, в НАШУ мошну.

– Не ты первый, княже, хочешь поставить там постоялые дворы, – немного разочарованно произнес Хальд, ожидая от Призрака что-то более существенного. – Сожгут все твари. На каждом дворе не посадишь по десятку воев. А если посадишь – сотней придут.

– Вот, – поднял Атей вверх палец, не обратив внимания на интонации андейца. – А чтобы этого не случилось, нужно пройтись очень частым гребешком по лесу Приграничья. Не забывайте, теперь у нас есть вайроны и «тени».

– Княже! – возмутился Хальд, и по виду остальных было видно, что они в его возмущении поддерживают Северянина.

– Успокойтесь, – примирительно поднял руки Призрак. – Я не хотел кого-то обидеть. Но и думать, что мы самые-самые не позволю. Вам напомнить о бутылочках в Рубежной?

Все сразу присмирели, стыдливо опустив глаза.

– Но поймали же, – попытался возразить Лайгор, хотя и сам понимал, что случилось все практически случайно.

– Поймали, – не стал спорить Атей. – Но кто скажет, что тот же торговец, что работает с Бенигной, по-тихому все здесь не вызнает? Да, тихо, я сказал, – прикрикнул князь, увидев, что теперь пытается возразить Савмак. – Я не говорю, что это он. Вбейте себе в голову: ожидая худшего, надейтесь на лучшее. Одно оброненное ненароком слово может стать поводом для наших недругов, чтобы задуматься над нашими действиями. Один похвалился другому, это услышал третий – и пошло дальше.

Увидев, что до всех дошел смысл его слов, и, поняв, что вскоре воевода разведет бурную деятельность по предупреждению лишних разговоров, Атей продолжил:

– Через пятину я с небольшим отрядом ухожу в герцогство Рукт, именно в этом государстве, что граничит с востока с лесом Изгоев, по уверениям Анэхит, находится самый большой рынок, где одни ее сородичи продают других.

– Они мне не сородичи, – зло сплюнула девушка. – Мой род Сайшат.

– Сейт, сейт,[4 - Сейт – да (ваиктаирон).] – послышались от стола возгласы двух «теней».

Призрак обвел взглядом своих ближников. Его черные глаза подернулись еще более черной дымкой, и головы соратников непроизвольно вжались в плечи.