Черный всадник

Отложив книжку в сторону и сняв с широкого седлоподобного носа маленькие очки в железной оправе, Стягайло внимательно осмотрел казаков, расправил длинные густые усы и прогудел, как в бочку:

– Здорово, молодцы! С чем пришли?

Арсен выступил вперед и рассказал о нападении ордынцев на Лубенщину, об уничтожении хутора и об утрате семьи.

– Так чего же ты хочешь, казаче?

– Я хочу вызволить своих родных. Они, вероятно, в Корсуне…

– Гм, чем же я могу помочь?

– Дозвольте, батько, набрать желающих… да снарядить их припасами из войсковой казны.

– Вот как! – Стягайло наморщил лоб. В глазах промелькнуло беспокойство. – Ты, казаче, думаешь, что говоришь?… Да разве я могу без согласия на то царя или гетмана самочинно начинать поход против османов? Это же может вызвать большую войну!

Обескураженный, Звенигора развел руками: ответ наказного атамана показался ему резонным. Но тут включился в разговор Семен Гурко.

– Батько кошевой, с каких это пор на поход против извечных врагов наших нужно разрешение? – спросил он.

Стягайло с удивлением уставился на незнакомца:

– Ты кто? Я что-то не припомню твоего лица…

– Семен Гурко, отставной казак Нежинского полка.

– Гм, а с каких это пор отставной казак с Левобережья указывает кошевому, что он должен делать? – с издевкой молвил Стягайло.

– Я не указываю. Я только высказал удивление…

– Удивление можешь высказывать у себя на печи, а не перед кошевым! Каждый бродяга будет еще поучать меня!

– Сегодня я бродяга, а завтра стану запорожцем.

– Вот как станешь, тогда и буду говорить с тобой! Только таких умников у нас и своих хватает – не знаем куда девать!

Это была прямая угроза. Но Гурко пропустил ее мимо ушей.

– Не будем препираться, батько кошевой. Ведь прибыли мы не для того… Я думаю, что в ответ на нападение гетман сам пошлет войско на правый берег, чтобы наказать Юрася, и вряд ли будет против того, чтобы какая-то сотня запорожцев приняла участие в этом походе… Нам нужны всего лишь порох, олово да хлеб или сухари.

– Я повторяю еще раз, казаче, что это не твоего ума дело, – упрямо стоял на своем Стягайло.

– Как знать, как знать, – с вызовом и легкой иронией в голосе сказал Гурко.