Черный всадник

Кучук, заглянув в расширенные от ужаса глаза Стеши, произнес:

– Красивое имя… – Потом повернулся к Златке: – А тебя?

Девушка не ответила и отвернулась.

Мурза гневно выпрямился в седле. Над головой вдруг взметнулась нагайка. Но тут вперед выскочил Яцько, заслонил собой девушку.

– Не смей бить, мурза! – Паренек побледнел, напрягся как струна. – Ты же знаешь, что у нас женщин не бьют!

Мурза придержал руку, удивленно вытаращился.

– Кто ты такой, раб, что смеешь мне перечить? – И хлестнул Яцько по голове.

Неизвестно, чем бы закончилась для Яцько его стычка с мурзой, если б не появление еще двух всадников.

– Что здесь происходит? – спросил передний, осаживая резвого коня.

Это был человек лет сорока. Одетый в добротный дубленый кожух с серым воротником и такой же опушкой, черноглазый, горбоносый, он гордо сидел в отделанном серебром седле, кидая по сторонам из-под собольей шапки быстрые взгляды.

Мурза опустил нагайку. Его смуглое лицо расплылось в улыбке.

– Приветствую пана полковника! Ничего особенного не произошло, проучил малость одного раба, чтобы почтительнее был!

Яцько посмотрел на второго всадника, что прибыл вместе с красавцем полковником, и узнал в нем Свирида Многогрешного. От Арсена паренек уже знал, что бывший невольник, с которым ему довелось пасти овец у турецкого помещика, стал старшиной в войске Юрия Хмельницкого, и, чтобы не попасться ему на глаза, быстро шмыгнул в толпу и из-за плеча дедушки Оноприя наблюдал, что же будет дальше.

Тем временем полковник заметил бледных, напуганных девушек, которые стояли перед мурзой. Он внимательно рассматривал их, в задумчивости покручивая левой рукой небольшой черный ус, потом повернулся к Свириду Многогрешному и кивнул через плечо:

– Эту семью я заберу с собой в Корсунь!

– Слушаюсь, пан полковник, – поклонился Свирид Многогрешный.

– Если я задержусь, поселишь их на острове, в замке.

– Слушаюсь, пан полковник.

У мурзы моментально слетела с лица улыбка.

– Постой, постой, полковник! – сказал он, насупившись. – Прежде чем распоряжаться судьбой этих людей, неплохо бы поинтересоваться о моих намерениях относительно их.

– Я слушаю, мурза, – повернулся к нему полковник.

– Пан полковник может брать себе всех людей, кроме этих двух девчат.