Империя. На последнем краю

Ольга глухо проговорила:

– У вашего слабовольного, как вы его называли, Михаила хотя бы хватило мужества жениться вам назло. Мишкин – молодец. А я терпела, терпела, терпела… Пятнадцать лет, лучших лет… Во имя чего? Михаил хотя бы создал великую Империю, а вы… Пропадите вы все пропадом…

Наконец, он сказал всего одно слово:

– Прости.

Могущественная и всегда такая властная местоблюстительница Ромеи вдруг всхлипнула, и по щекам ее текли слезы.

Брат беспомощно оглянулся по сторонам и, заметив графин с водой, поспешил налить и протянуть стакан сестре.

– Прости меня. Я не должен был… Прости.

Дрожащими руками Ольга приняла стакан и сделала несколько глотков. Затем, глубоко вздохнув, спросила:

– Где я могу привести себя в порядок, так, чтобы никто не заметил?

Николай заторопился:

– Да-да, конечно, я не подумал. Вот дверь в комнату отдыха, там есть туалетная комната и все, что необходимо.

Когда за великой княгиней закрылась дверь, экс-император несколько минут стоял молча, глядя в одну точку, а затем произнес лишь:

– М-да…

…Четверть часа спустя местоблюстительница императорского престола вновь вошла в кабинет, сияя и благоухая, а герб Единства на ее маске лишь подчеркивал образ гордой и уверенной в себе аристократки самой наивысшей пробы.

Она улыбнулась глазами и спросила приветливо:

– Что ж, на чем мы остановились?

Но Николай уже не раз имел возможность убедиться в том, что за улыбкой и приветливостью прячется нечто совсем иное, властное, порой даже жестокое.

Прячется железная воля, могущая без колебания огласить приговор. И если ему четверть часа назад удалось ослабить эти железные путы самообладания, то это был лишь краткий миг слабости. Миг, который вновь сменился беспощадной силой. Что ж, пятнадцать лет кошмарного брака не могли не оставить отпечатка на ее характере.

Одно непонятно, как Миша сумел разглядеть ее потенциал и дать ей достойный ее способностей пост, а сам Николай не сумел?

Ольга, все так же приветливо улыбаясь, ждала.

– Мы говорили об интересах Империи.

Великая княгиня утвердительно склонила голову:

– Я рада, что ты помнишь предмет нашего разговора. Итак, мы все согласились с тем, что августейшее замужество Ольги и Татьяны полностью отвечает интересам России, твоих дочерей и твоей семьи в целом. Так?

Он мог, конечно, напомнить о том, что сама Ольга его только что обвиняла в насильной выдаче замуж и об адских годах супружеской жизни, но Николай промолчал.