Империя. Исправляя чистовик

Аграрная реформа также послужила катализатором массового исхода из деревни лишних людей, которые не могли себя прокормить с четырех-шести десятин, по каким-то причинам в агропредприятия не шли, а в те же фронтовые артели их не брали. Вот и потянулись из деревни людишки в город, где их тут же брало в оборот Министерство служения. Впрочем, вербовщики активно ездили и по деревням, агитируя либо на переезд, либо на трудовое служение на благо Отечества, что не только давало гарантированный кусок хлеба для себя и семьи, но и дарило весьма реальные перспективы устроиться в жизни куда лучше деревенской нищеты.

В общем, чаще всего схема переселения имела характер прибытия некой бригады или отряда на новое место, где приехавшие обустраивали территорию, а по истечении срока договора (а часто и до его окончания) получали возможность осесть в той местности, которую они же и обустраивали, получив при этом льготы по налогам, подъемным и прочую помощь инвентарем и скотиной.

И, кстати, осенью этого года я планирую принять план первых пятилеток 1919–1939 годов. Осталось за эти двадцать лет не свалиться в большую войну типа той, что зреет сейчас на Балканах…

Тем временем дирижабль пришвартовался, и мощные моторы потянули его тросами вниз, жестко фиксируя на посадочном столе. Еще несколько минут, и начнется высадка пассажиров.

Небольшая делегация (я, Ольга и свита) направилась к «Империи». Это не был официальный визит, поэтому не предусматривалось никаких помпезных мероприятий. Просто пассажиры. Просто встречает их император. Ну что тут такого?

– Привет, пап.

Георгий искренне обнял меня и поцеловал в щеку.

– Здравия желаю, ваше всевеличие.

Мишка сделал официальный кивок, остановившись в трех шагах. Вот же упрямец! В кого он такой? А в кого я такой?

Не обращая внимание на мелкую фронду и прочий детский сад, я широким жестом обнял обоих.

– Привет, сыны. Как долетели?

Георгий улыбнулся.

– Долетели-то мы нормально, но твое повеление сдать нам экстерном весь курс понравилось далеко не всем.

Киваю.

– И смею полагать, вам лично понравилось меньше всего, верно?

Улыбка.

– Нам – особенно.

Мишка и в этот раз предпочел промолчать. Не нравлюсь я ему в качестве папки.