1918: Весна империи

Нет, не скажу, уж прости, что она мне во всем нравится, да и молода она слишком и неопытна для регента государства или настоящей самодержавной императрицы, но по сравнению с Павлом, Алексеем и прочей нашей малахольной родней я лучше поставлю на Машу. Империи срочно нужно обновление, и даже твоего обновления недостаточно. А уж ожидать обновление от Павла и прочих наших родственников вообще не приходится. Но повторюсь, Машу я бы поддержала только в самом крайнем случае, когда никакого другого варианта бы не оставалось.

Киваю.

– Цинизм – наше все. А еще и упрямство.

– Ну, это наша фамильная черта, не так ли?

– Увы. Или к счастью? Как посмотреть. Конечно, рождение Александра делает этот план сугубо теоретическим. Что, откровенно говоря, меня несказанно радует.

– Меня тоже, уж поверь. Но, уж прости за прямоту, ты хочешь сказать, что просто ждал рождения наследника и не предпринимал меры, чтобы в случае твоей гибели трон не перешел к Павлу, а остался у Маши? Не верю.

Пытаюсь уклониться от прямого ответа.

– К счастью, мы пережили этот опасный период, и теперь если, не дай Бог, со мной что-то случится, то Маша на законных основаниях станет правителем государства и возглавит Регентский совет при малолетнем императоре Александре Четвертом. В состав Регентского совета, к счастью, входишь и ты, так что в этом вопросе я на тебя надеюсь.

– Спасибо, Мишкин. Но ты увиливаешь от ответа на прямой вопрос.

В ответ могу лишь хмыкнуть:

– Дорогая сестрица, ты всегда была умнее нас всех. Разумеется, что уж тут скрывать, я предусматривал разные варианты. Но Павла и Алексея среди этих вариантов не было.

– То есть описанный тобой план государственного переворота уже существует, и он был готов быть приведен в действие в любой момент?

Киваю.

– Да.

Ее глаза сузились.

– Меня возмущает другое: почему я не была поставлена в известность об этом плане? Почему ты мне не рассказал?

– На самом деле, я тебе рассказал.

– Сегодня.

– Сегодня. Я не хотел тебя вмешивать в эту достаточно спорную, мягко говоря, историю, поскольку с точки зрения российских законов это действительно можно квалифицировать как участие в подготовке к государственному перевороту и насильственному свержению законной власти в лице императора Павла Второго.