1917: Марш Империи

Где-то в полукилометре впереди них двигалась хорошо смазанная дрезина разведки, на борту которой были лишь четыре человека, невидимые и неслышимые дальше, чем в сотне метров от полотна дороги.

Позади всей кавалькады на самом-самом малом ходу крался бронепоезд №15 «Меч Освобождения», готовый в любой момент открыть огонь из всех своих орудий и пулеметов.

Подполковник Смирнов напряженно ждал, вслушиваясь в легкий перестук колес. Где-то там впереди движутся их глаза и уши, готовящиеся разыскать врага и дать знать куда стрелять бронепоезду.

Как хорошо воевать днем! Да еще и в составе линейных частей фронта! Редко, когда бронепоезд выползал за линию обороны своих войск, предпочитая поддерживать огнем свою пехоту, находясь у нее за спиной. Часто далеко за ее спиной. В этой операции все было иначе. Их «переобули» для рейда в немецких тылах и придали ССО, а это не сулило ничего хорошего в плане спокойной жизни. А уж «передача» их Емцу вообще была чем-то сродни катастрофе. Слишком уж яркой была репутация у этого офицера, и было совершенно ясно, что он склонен всякий раз ее подтверждать все более лихими и безумными выходками, которые после именовались командованием «блестящими операциями».

Но даже сейчас, когда задача и так была опасной до невозможности, он умудрился найти еще более «захватывающий» вариант, который вряд ли сулил что-то, кроме проблем. А может и гибели. И тот факт, что отряд Емца покинул их бронепоезд и эшелон, значительно улучшил настроение экипажа, у которого появилась надежда на то, что их осторожный командир и в этот раз не станет лезть на рожон.

Впрочем, уход Емца сотоварищи не снимал с самого Смирнова и его экипажа необходимости вовремя прибыть в Туккум и принять участие в обороне станции. Хотя, признаться, до разговора с Емцем, сам Василий Эрастович предпочел бы не изображать медленную цель, а положиться на скорость и огневую мощь, в надежде просто проскочить теоретически опасный район. В конце концов, Туккум – это лишь заштатная узловая станция, а отнюдь не Кёнигсберг, вряд ли тут так мудрили с оборонительными позициями.

А вон, совсем уж скоро, появится тот самый крайний холм, за которым начнется километр пустоши, так хорошо простреливаемый с обеих холмов. И лишь на выдвинутую вперед разведку вся надежда.

*       * *

РИМСКАЯ ИМПЕРИЯ. РИМ. КВИРИНАЛЬСКИЙ ДВОРЕЦ. 25 сентября (8 октября) 1917 года. Ночь.

Столь тихая и спокойная ночь над Вечным городом, была столь же нервной и тревожной во дворце.