Записки о том как построить ковчег

Я попробовал встать, но у меня не вышло. В груди всё сжалось так, что я чувствовал, как воздух ходит во мне. – Хмхм, – стал хрипеть я. Невзирая на это, я не оставлял попыток подняться и продолжить свой побег, но ни одна из них не увенчалась успехом. Мои силы стали покидать меня окончательно. На вершине показалась тень. Она замерла, словно не зная, что делать дальше. Мои глаза невольно закрывались. А затем тень медленно стала спускаться. – Что ж, славный был поход. Это конец, – прошептал я. – Давай. Покончим с этим, – крикнул я тени.

И она стала с большей скоростью приближаться ко мне. И тут мои глаза закрылись.

«Ту Ру Ту тУру. Мир картонный. Ну а сосули из воды. Ти. Ра. Ту Ру. Тиии. Посмотри на него, ты посмотри», – где-то в темноте своих мыслей слышал я. Глаза мне открывать не хотелось, так как за долгое время мне было комфортно. Не было ощущения боли, не было ощущения холода и моё эмоциональное состояние стало за долгое время уравновешенным. Но всё же любопытство заставило меня разлепить глаза и убедится в том, что я и так уже знал.

– АААА, – закричал я. Открыв глаза, я увидел мухо-жуков, которые лежали на мне и смотрители на меня таким же яростным взглядом, как тогда. Я резким движением оттолкнул их от себя.

– Спокойно. Что ты так завёлся. Эти ребятки тебе согревают, – сказал знакомый уже мне голос. Я повернулся. К нему. И стал смотреть на него. В ожидании какой-нибудь выходки в мою сторону, наподобие той, как со змея-глазами.

На нем была новая рубашка, а поверх неё надета меховая жилетка.

Ещё одним атрибутом, который менял его образ, была чёрная большая шляпа. Я уже видел точно такую же шляпу однажды в фильме про Ван Хельсинга. Мой спутник умело прикрывал ей лицо, словно хотел предать интригу своему появлению.

– Какого хрена?– крикнул я. Он одним пальцем поднял внушительные поля шляпы, как какой-нибудь мушкетёр.

– Этот вопрос должен задавать я, – сказал он. Я встал и пошёл подобрать мухо-жуков из которых мой спутник сделал каким-то образом, что-то похожее на манто или полушубок.

Надев его, я сел на ледяной куб, который только что служил мне лежанкой.

– Это ты был тем чёрным пятном? – спросил я.

– Как же странно ты устроен. Тебя волнует то, что не имеет абсолютно никого значение. Я думал, что хорошо говорю на твоём языке. И все слова которые я произношу, ты понимаешь буквально. Они для тебя значат то, что значили и раньше. Это большой труд для меня. Говорить твоими словами. А получается, что?! Либо дело в моём произношении.