Шелковый шнурок

А то у нас, знаешь-понимаешь, строго… Можно и батогов заработать от полковника, если плохо несешь караульную службу!

Он шмыгнул в хату и через несколько минут вышел в сопровождении высоченного хмурого казака, вооруженного только саблей.

– Бери мой мушкет, – заторопился Иваник. – В случае опасности – пали, пане-брате, чтоб аж в крепости было слышно! А я мигом вернусь…

– Ладно, – буркнул мрачный великан и зашагал к окраине города.

Арсен внимательно осматривал все вокруг.

В городе немало руин и пожарищ. Но среди пепелищ стоят и уцелевшие от огня хаты: вьются дымки, во многих дворах хоть что-нибудь да обновлено – тут исправлены забор и ворота, там выбелены стены, а на некоторых хатах уже новые камышовые крыши.

Крепость встретила их гомоном, стуком дубовых трамбовочных баб, заступов и мотыг, тюканьем топоров. Здесь кипела работа. Одни забивали колья, другие делали земляную насыпь, а третьи из дубовых бревен и брусьев мастерили ворота крепости.

Люди были так худы, измождены и ободраны, что Арсен ужаснулся. Откуда они? Будто одни нищие собрались здесь! Несмотря на холод, у многих, кроме латаной рубахи или видавшего виды лейбика[25 - Ле?йбик (укр.) – верхняя одежда без рукавов, вроде жилета.], не было ничего. Редко у кого на ногах сапоги, а у большинства – постолы или лапти, из которых торчит какое-то тряпье. Лица обросшие, в глазах – голодный блеск.

Арсен хотел было спросить Ив аника, что это за люди, но тут заметил знакомую статную фигуру.

– Батько Семен! – Казак бросился к нему и по-дружески сгреб полковника в объятия. – Батько Семен! Как я рад снова видеть тебя!

– Арсен?! – Палий не верил своим глазам и удивленно рассматривал казака. – И вправду Арсен, собственной «парсуной», как говаривали киевские бурсаки… Да какой обросший, как дед!

– Вы все здесь – не лучше, – повел рукой Арсен, указывая на людей, работающих у стен.

Лицо Палия помрачнело, он с болью произнес:

– Сейчас, пожалуй, половина Украины так живет… В военном лихолетье люди потеряли все: родных, кров, одежду… Начинаем мы на голом месте. Надо же как-то спасать себя!

– Что начинаем? – не понял Арсен.

– Жить заново, – ответил Палий. – Долго мы думали на Запорожье – что делать? Правобережье опустошено, разорено, истоптано татарской конницей.