Шелковый шнурок

 – Немедленно взять этого человека, отвезти в Стамбул и бросить в Еди Куле! В одиночку!

– Великий визирь, постой! Дай мне сказать еще… Я готов быть прахом у твоих ног, только не запирай меня в сырой и темный каземат! Я вдосталь намучился в Польше, в Мариенборгском замке… Вспомни, что я не только воин, но и улем, духовное лицо. Я был в Стамбуле архимандритом. Так отошли меня опять в православный монастырь – архимандритом, простым монахом, служкой… кем угодно… Только не в Еди Куле! Аллахом заклинаю тебя! Я верно служил тебе, был твоим соратником в Чигиринской войне, какие подарки посылал… и среди них – красавицу, какой и у самого султана, пожалуй, нет…

Последние слова будто ужалили Кара-Мустафу.

– Ты еще смеешь напоминать мне о подарках, подлец! Ты недостоин целовать следы моих ног за то добро, которым я оделял тебя и которого ты вовсе не заслуживал! Прочь с глаз моих! Стража, взять его!

Юрась не успел и глазом моргнуть, как его схватили и потащили со двора.

Арсен долго смотрел ему вслед, пытаясь найти в сердце хотя бы каплю жалости к поверженному врагу, но, кроме омерзения, не чувствовал ничего. Он был твердо уверен, что именно Юрась Хмельницкий – виновник не только его личного горя, но и горя всенародного, виновник гибели дела Богдана. Это на его черной совести десятки тысяч загубленных жизней, разрушение и запустение Правобережья, уничтожение семнадцати правобережных казацких полков. Нет, не должно быть сострадания к нему. По делам злодею и мука!

Из задумчивости Арсена вывел голос Кара-Мустафы:

– Так где же казна этого негодяя? Показывайте!

Сафар-бей и Арсен откинули полог крытого воза.

– Несите за мной! – приказал Кара-Мустафа и направился ко дворцу.

Однако он повел их не к главному входу, а к маленькой дверце, за которой был ход в подземелье.

Вскоре они оказались в совсем пустой небольшой комнате с низким сводчатым потолком. В противоположной стене виднелась еще одна дверь с замком, но казнадар не торопился ее открывать.

– Оставьте сундук здесь, – приказал Кара-Мустафа. – А сами ступайте на кухню – там вас покормят.

– Благодарствуем, эфенди. – Оба низко поклонились и вышли из подземелья.