Шелковый шнурок

Спросил:

– Что заставило великого визиря осчастливить меня своим посещением?

Кара-Мустафа решительно отстранил от себя кресло и долго всматривался в оливковое непроницаемое лицо придворного астролога, словно колебался – говорить или нет? Потом взял его за руку выше локтя и произнес тихо, но жестко:

– Мунеджим-паша, ты должен оказать мне и всей нашей империи большую услугу…

– Я слушаю, эфенди, – кротко ответил астролог, склоняя в поклоне голову.

– Однако то, что ты услышишь, могут знать лишь Аллах и мы двое! – Кара-Мустафа поднял указательный палец.

– Понял.

– Даже сам падишах не должен знать! И прежде всего – он! Ибо делается все это в его интересах…

– Да, мой повелитель, – еще ниже опустил голову Мунеджим-паша, холодея от мысли, что сейчас узнает о тайне, за которую может поплатиться жизнью.

Кара-Мустафа наклонился чуть ли не к самому его уху и едва слышно прошептал:

– Слушай внимательно! Высшие интересы державы османов, величие и слава падишаха требуют полной победы в этой войне, которую мы начинаем на берегах Дуная…

– Я это знаю, – тоже шепотом ответил паша.

– Во главе нашего войска стал сам падишах… Его верные подданные встревожены тем, что ему будет угрожать опасность, ибо, как известно, на войне гибнут не только рядовые воины, но и полководцы… Мы все живем милостями падишаха, его светлым умом и его славой, а потому глубоко заинтересованы, чтобы он не подвергал свою драгоценную жизнь смертельной опасности, которая может подстеречь его в походе…

– Да, я вполне согласен с этими мудрыми словами, эфенди.

– Для падишаха лучше и безопасней возвратиться в Стамбул, где он будет забавляться с прелестными одалисками, устраивать милые его сердцу охоты, веселиться в мобейне, глядя, как шуты танцуют джурджуну[35 - Джурджуна (тур.) – танец шутов.]… Все это, конечно, приятнее, чем держать ногу в стремени боевого коня!

– Безусловно, мой повелитель.

– Кроме того, зеленое знамя пророка – слишком большая тяжесть для наместника Аллаха на земле.

Проницательный Мунеджим-паша давно догадался, к чему клонит великий визирь. Конечно же Кара-Мустафе хочется отправить султана в Стамбул, а самому – стать сердаром, заполучить лавры победителя. Однако хитрый царедворец ни словом не обмолвился о своей догадке.