Князь Кий

Значит, тебе захотелось покориться Эрнаку? Ну и покоряйся, но один! А мы останемся вольными людьми!

Чёрный Вепрь озлился. Он тоже вмиг оказался на ногах и, как молодой задиристый петух, встал супротив брата. Чёрный чуб его топорщился, широкие ноздри дрожали и раздувались, а в глазах сверкали злые огоньки.

– Да, я гунн! Я внук великого Аттилы! Во мне звучит, как ты вспомнил, кровь гуннов! – Слова его вылетали, как камни из пращи. – Ну и что?.. Разве я в то же время не княжич полян? Разве у меня сердце станет меньше болеть, если прольётся больше крови полян, чем гуннов?.

– И платили дань?

– Лучше тяжёлая дань, чем лёгкая смерть!.. Кроме того, никто сейчас не может сказать, какой будет дань… Потому и думаю, следует договориться с Эрнаком. Может, он вовсе не имеет намерения нападать на нас, а может, удовольствуется нашими заверениями, что мы, как и при Аттиле, войдём в союз с гуннами.

– Ни за что! Только не в союз с ними! Ты не ведаешь, что говоришь, Вепрь! – гневно воскликнул Радогаст и сжал перед своим лицом кулаки, как бы защищаясь от брата.

Ссора, внезапно вспыхнувшая между княжичами, несказанно поразила Тура и его сыновей. Удивление, замешательство, боль и гнев попеременно отражались на их лицах. Было очевидно, что братьев от решительных действий друг против друга сдерживает лишь присутствие их старого отца.

Ссору прекратил князь.

– Будет вам! – повысил он голос. – Наслушался вашего крика, теперь слушайте меня! Думаю, пока гунны не перешли Тикач, нам нечего бояться их нападения. А чтобы не захватили нас врасплох, пошлём в степь дозорных. Пускай отроки разомнут коней да постреляют малость дичи…

– Изволь, отче, – враз умолкнув, склонили голову оба княжича.

– Завтра хорошенько расспросите гунна, чтобы поведал всё, что знает… А знает он, по всему видать, больше, чем говорит… Будет упорствовать и дале – на кол его! Но, думаю, заговорит… Тогда выведайте всё: и сколько войска у Эрнака, и какие умыслы у него, и что творится в степи…

– Изволь, отче, – снова покорно откликнулись княжичи.

Князь Божедар обернулся к Туру.

– Благодарствую, друже, за важную весть.