Князь Игорь. Витязи червлёных щитов

Значит, северяне добрались и сюда! Тяжкое предчувствие сжало сердце юноши. Неужели опоздал? Накинул на забор поводья коней – своего и княжеского запасного, птицей слетел с седла, распахнул ногой калитку.

Вбежал во двор – и ужаснулся: поперёк протоптанной в снегу тропинки лежал навзничь дед Живосил. Из его рассечённой головы тонкой струйкой стекала кровь. Лёгкий ветерок ерошил седую бороду, а худая жилистая рука сжимала топор, которым старик, видимо, оборонялся. Над ним склонился лучник из молодшей дружины и стягивал с мёртвого сапоги.

Не помня себя, Ждан вырвал из ножен меч и плашмя огрел грабителя по крестцу, тот застонал и свалился, пропахав носом снег.

– Мерзавец, я прибью тебя!

Тот, вскочив, схватился и сам за меч, но, узнав княжеского конюшего, взмолился:

– Не убивай меня! Не убивай! Князь же сам дозволил… Да и отпор чинил старик… Если б молчал, не тронул бы я его…

Но тут вдруг из хатки донёсся отчаянный девичий крик. Любава! Ей тоже угрожает опасность! Ждан опрометью вскочил в распахнутые двери.

По хате летал белый гусиный пух, а среди него, как в метелице, виднелась невысокая, но коренастая фигура ещё одного грабителя, тот острием меча тычет в угол, где, закрываясь подушкой и отбиваясь рогачом, забилась Любава.

– Оставь дивчину! Прочь отсюда! – рванул его за плечо Ждан.

Низкорослый остроносый лучник ошалело вытаращился на неожиданного противника. Видел, что свой, но не узнал.

– Ты кто? Не мешай! Эта девка моя!

Сильный удар в лицо оглушил его.

Но и разозлил. Он отступил от Любавы, видя перед собой далеко не безопасного противника.

– Ты что, не сдурел, часом? Или жить надоело? Выходи на двор – там поговорим, а тут и мечом не замахнуться!

Второй, ещё более сильный удар откинул его в сени. Там он налетел на лестницу, свалил на себя полку с мисками и горшками и, ругаясь, проклиная незнакомца, выскочил во двор и поднял меч.

– Ну, выходи! Тут я тебя и порешу!

Но к нему подбежал его товарищ и потащил со двора:

– Тикаем, Степура! Ты знаешь, с кем дело имеешь? С княжим конюшим! Дознается князь – беда будет! Будь он неладен! Лучше не связываться!

– Да он же меня первый ни за что ударил, Гаврилка! И ещё как! За какую-то девку! Я ему этого не прощу! – вопил обозлённый Степура.

Но более сообразительный Гаврилка вытащил его на улицу, принудил сесть на коня, и они мгновенно скрылись в кривых закоулках.

А Ждан бросился к Любаве.