Черный всадник

А мысленно был уже в Дубовой Балке, в низенькой теплой хатке. Представил, как в этот предновогодний вечер мать со Стешей и Златкой готовят праздничный ужин, а мужчины – дедушка Оноприй, Младен, Якуб, Спыхальский и Яцько, – управившись по хозяйству, сидят на лавках, за столом и возле лежанки[1 - Лежанка (укр.) – специальная низкая печь в виде топчана для сна или лежания в холодное время.], в которой весело гудит огонь, и поджидают щедровальщиков[2 - От укр. «щедрувати» – исполнять обрядовую песню под Новый год.].

Щедрый вечер![3 - Щедрый вечер (укр.

) – вечер под Новый год.] На этот раз ты будешь особенно радостным в доме старой Звенигорихи. Тольки бы успеть добраться до хутора!

В воображении возникло лицо Златки. На ее пухлых губах блуждает грустная улыбка, а в темно-синих глазах затаился невысказанный вопрос: «Арсен, когда же, милый, я дождусь тебя? Когда, наконец, ты повесишь на колышек в глухом углу хижины свою саблю-разлучницу, когда расседлаешь своего боевого коня и забудешь про нескончаемые пути-дороги, про кровавые битвы, про полные тревог и опасностей дни и ночи?.

.» Ему слышится ее нежный грудной голос, в котором звучит дивная музыка чужих южных наречий…

«Златка! Любимая! Мы с тобой теперь никогда больше не расстанемся, навсегда соединим наши судьбы! Я лечу к тебе, невеста моя, чужеземочка дорогая, чтобы с этих пор до конца нашей жизни быть вместе. Ты не будешь больше чувствовать себя среди этих широких степей отломанной веткой. Златка! Мне так хочется видеть тебя счастливой, чтобы моя земля стала и для тебя родною и дорогой…»

Мысли его вдруг были прерваны какими-то звуками, долетевшими из глубокого оврага.

Арсен подождал, пока подъедут его товарищи.

– Вы слышали? Кажись, где-то ржал конь!

– А что тут – село или хутор? – спросил Роман.

– В том-то и дело, что ни села, ни хутора… О, слышите?!

До них донеслось едва различимое в завывании бури тревожно-болезненное ржание.

– Должно, путники, – высказал предположение Роман. – И носит же в такую лихую пору!.

. Кто бы это мог быть? Будем надеяться, не людоловы?

– Сейчас узнаем, – ответил Арсен.

Они спустились в овраг. Здесь было немного потише. Метель ревела где-то вверху, неслась над белой бесконечной равниной, а сюда врывались только отдельные вихри и выстилали между невидимыми холмами пушистое снеговое одеяло.

К отчетливому ржанию коня теперь присоединился человеческий стон. Он слышался снизу, словно из-под снега или из глубокой ямы.

Всадники спешились.