Заоблачный Царьград

Десятки факелов осветили башню Молчания. Беготня сопровождалась иноземным криком.

Как только лоцман взобрался на мачту, чтобы разглядеть, отчего переполошился город, в сторону лагуны полетели огненные шары. Горшки с промасленными фитилями метали из ковшей катапульт в стороны, противоположные стоящим на якоре купеческим ладьям, чтобы не задеть испуганных торговцев.

Это была всего лишь неуклюжая попытка осветить залив, четкой цели в кого-то попасть не было. Но одно затхлое десятивесельное суденышко все же пострадало.

Стало ясно одно: переполох вызван побегом узников из Башни Молчания. Расстояние до ладьи Игоря и Свенельда было внушительным. Однако, страже ничто не мешало снарядить лодки и обыскать судно за судном не только на пристани, но и в заливе.

Беглецы, старый монах-черноризник и девушка с красивым лицом и огромными глазами, с нескрываемой тревогой смотрели на берег с палубы приютившего их варяжского драккара, и по их молчаливым взглядам варягам сразу стало понятно, что вся это возня у «Террариума» и на крепостных стенах Итиля касается именно их.

– Поднимите парус… – взмолился монах, и уходите, пока есть шанс… Они ищут нас, меня и царевну.

– Почему мы должны спасать двух оборванных христиан. Не лучше ли их обменять на наших братьев! – злобно прошипел Свенельд.

Игорь согласился бы с воеводой, но только в одном случае – если бы сам предложил обмен. Молодой княжич уже вошел в раж, проявляя характер своего легендарного отца, и он отдал другой приказ кормчему:

– 

Поднять парус! Мы идем домой!

Свенельд ринулся к Игорю, не стерпев такой обиды, но путь воеводе преградили ратники.

– Мы бы ничего не добились, если бы затеяли обмен. Они унизили бы нас еще раз…– произнес Игорь, стоя на носу ладьи и устремляя свой взор вперед, – Они не выдали бы нам наших братьев, а нас в довесок обвинили бы в том, что именно мы устроили побег черноризника и царевны.

– Возможно, ты прав, – уже примирительно вставил Свенельд, увидевший, что его авторитет в этой ладье основательно подорван и не стоит испытывать судьбу лишний раз, – Но с чего ты взял, что эта оборванка царевна?

Княжич посмотрел на беглянку, потом на монаха, улыбнулся и сказал:

– 

Она царевна.