Колорады

– Тушенки нет, гречка будет. И картошка с луком. С мясом туго. Завтра приходи, в это же время. У меня как раз смена. Я вынесу.

– Хорошо!

– Ты в том доме живешь?

– В том.

– Напор есть в кране?

– Только на первом этаже. Очень слабый. У них все набирают.

– Хватает?

– Не всегда, колонки спасают в частном секторе и возле ЖЭКа, да лужи когда лень туда телепать.

– А ты в каком подъезде живешь?

– Я с углового подъезда, куда мина попала…

– Надеюсь, не с той квартиры?

– Не с той.

– А ты с кем живешь?

– С сестрой старшей. Кристинкой. Мама в Крыму с младшим, в Балаклаве, а мы здесь.

– Я тоже с Крыма. С Севастополя.

– Крыму повезло, его Путин под крыло взял. А мы второго сорта. Что для России, что для Украины…

– Это кто такое сказал?

– Отец сказал. Его украинцы в плен взяли на блок-посту. Он боеприпасы вашим возил. Сказали, или бус оркестровый конфискуют для нужд ополчения, или сам чтоб возил, тогда не тронут.

– Слушай больше дядю Ваню этого… – попытался подбодрить я.

– А смысл ему врать? Видел он батю моего. Сказал, что живой, но избитый. Пытали его. Я к вашему атаману бородатому ходил , он обещал обменять. Сейчас же перемирие…

Резонно. Смысла в обмане не было. Как-то совсем стало жалко пацана. Я вдруг вспомнил, что наши «соседи» из подразделения Востока обнаружили под Дебальцево братские могилы с мирными жителями.

– Обменяют на тех укров, что траншеи роют? – голос пацана из бодрого превратился в дрожащий, он уже едва сдерживал слезы и молил, – Батя мой вам пригодится! Он может вам оркестр организовать, чтоб на парадах музыка была! Мой отец на всех инструментах может! Он на бусе целый оркестр перевозил. Вместе с интсрументами. Там и тромбон, и барабан-бочка с тарелками и валторны, и сакс. Вызволите его?

– Ну, раз атаман сказал… Тем более, что оркестр.

Я не знал, что ответить, но понимал, что пацан не пришел бы сюда, не будь положение безвыходным. Он хотел спасти отца, хотел накормить себя и сестру. И выжить. Что может быть важнее желания выжить… Что может быть благороднее попытки вытащить из беды родного человека…

Парень побежал, окрыленный надеждой, с половиной буханки за пазухой. Я смотрел ему вслед, почти не сомневаясь, что атаману сейчас не до его отца.