Фронтмен

Гараев обещал помочь – он дает четыре с половиной миллиона евро. Сам понимаешь – твоя предоплата за "Камеди" несопоставима с моими потребностями в инвестициях. Я разбогатею на порядок быстрее, чем Адик от "Камеди", соберу тридцатку на первых двух уикендах и тогда можно будет философствовать на гамаке в Марбелье, тогда можно будет думать о непреходящем, размышлять о вечном…

–– Кажется, я где-то уже это слышал. Ах да, от твоего хрюноподобного гуру Адика, – припомнил я, – Он ведь тоже мечтает заработать так много, чтоб его основной проблемой в будущем стали лишь ужасающие перспективы всемирного потепления и угроза истребления уссурийских тигров.

–– Я не в курсе, какая кошка между вами пробежала, но это было условие Гараева. Он сказал, чтоб «камедианты» не приезжали на его вечеринку. А деньги, что ты мне передал – для него это пшик. Сам понимаешь. Я краем уха слышал, что там произошло. Видно, ты здорово его разозлил. Нельзя связываться с сильными мира сего – это чревато.

– А я по твоим раскладам – слабый мира сего. Подставлять меня и как минимум еще одного человека – это по-твоему допустимо?

– Ты про Олю? Да она с самого начала во всем этом участвовала. Все, что произошло с тобой в Барвихе – четко отрежиссированное представление, реалити-шоу, как в "Шоу Трумана" с Джимом Керри. В твоем случае гигантской студией стал замок, а твоя фиктивная жена Оля – всего лишь актриса по контракту. У Трумана была такая же. Это жанр.

– Так это ты все таки к нему обратился, а не он к тебе… – еле сдерживая эмоции вымолвил я высохшими от перенапряжения губами и отхлебнул глоток лимонада.

– Ну, да, меня Адик с ним свел. Он кстати на тебя тоже зуб точит. Помнишь, на съемках "Камеди" в «Голдене» ты на него наехал, когда тебя не захотели за центральный столик посадить?..

– Это он присоветовал Гараеву, как меня проучить? – тушил я гнев ради информации.

– Я не буду это обсуждать, вы оба мои друзья. И ты, и он. С ним мы в одном дворе росли. – по-детски наивно захлопал своими бездонными глазами Каспер. Хорошо, что при этом не улыбнулся. Его улыбка могла в тот момент поставить крест на разговоре, подтолкнув меня к непреднамеренному насилию. Благо, я этого не сделал.