Путешествие А. С. Пушкина в Европу

В архивах ему разрешалось сидеть,

Узнать Пугачёва движенье.

Заслугой его считают везде:

на Русском писал, – уважение!

Онегин, «чужой всем во все времена»,

описан, – как в воду глядел.

В поэта стрелял, так его – ли вина?..

Судьбу предсказал себе?

Сценарий себе на остаток лет:

сменился для анахорета.

Писал поэт прозой. Задумался Свет:

совсем исписался на нет?

Не стерпел подарка- «рогов» от Дантеса.

Наталью к нему ревновал.

В соперники даже Царя записал,

как будто послушался беса.

Шутник – сатана с ним играть не стал,

совет «Фаусту» дельный дал:

«Обет если – б кровью ты подписал!

вернул бы тебе «пьедестал»,

Главу очертя, поэт подписал,

сердца постук зажал.

Бесовский план побега внимал,

и перстень с ядом забрал.

«Тебе судьба – поехать в Париж,

Дюма будешь дело вершить.

Марии родного сына приблизь, —

по любви рождён, – так и быть!»

Историю Пушкин в стихах описал,

как будто сон оживил.

Себе судьбу будто он начертал

и «Фауста» тень осветил.

Удивлялся Пушкин таким словам,

удивился завтра делам.

С утра его вызвал к себе Бенкендорф,

Николай начал разговор!

– «Решено, Александр Сергеич, Мы

в Париж посылаем тебя,

Секретно, чтоб службу там нёс ты

Царя и Россию любя.

Пошлют тебя учиться у Витте, —

Учись, – это верный шпион!

В Одессе служил, – его не судите, —

Свой долг там выполнил он»…

За дело взялся, камергером стал,

советником у царя.

Николай частенько его наставлял:

«В Париже служи не зря:

Старайся, как дома, предателей знать,

средь русских, французов их выявлять,

Не мало шпионов в России опять

их всех нужно нам наказать.

Намедни мне весть принесли в кабинет:

Дантес, мой охранник, опасен.

Мы знаем, тебе он не друг, и семье.

К дуэли призвать ты согласен.

Поручим его устранить тебе,

стреляешь, – знаю, – метко.

Известен в дуэлях вояка уже,

щадил визави нередко»…

Послушал Пушкин шёпот души-

Ему – ли стать палачом?

Дело одно – защита семьи,

расправа с ним ни при чём.

«Подчинись!», – сатана ему шептал,

и всё состоится тебе.

Крутился у Пушкина жизни финал,

свернуть невозможно уже.

Он симулировал свою смерть

от дуэльных ран- повреждений.

Благо в руках был яд, и пример, —

царя прежнего отрешенье.

«Прощаясь» с близкими, он просил

Жуковского перстень вручить

Марие, которую в тайне любил.

Не мог он Одессу забыть.