Чертовы Кулички

В лисьем полушубке, в лисьей шапке, коса по пояс, на ногах сапожки, ручки в муфту спрятала, стоит, приплясывает, греется. Я так и опешил. А она улыбнулась и таким ласковым голоском:

– Что, Егор, стал, ты же в часть торопился.

И такое красивое у нее лицо, губки полные, носик курносый, глаза в лунном свете задором блестят, что я даже ответить ничего не нашелся. А она мне, кокетливо покачивая головкой:

– А может, зайдешь на часок, я тебя чаем напою… Что молчишь, воды в рот набрал, или девчонки испугался?

– Нет,– бормочу.

– Так идем, коль не испугался, а то так ступай своей дорогой, – внезапно рассердившись, сказала она.

Тут бы мне и дать стрекоча, да до самой части без остановки, но больно она мне понравилась, красоту такую редко встретишь.

– Идем,– говорю.

Она повернулась и в лес, там неширокая тропинка среди сугробов. Я покорно за ней, смотрю, как она сапожками снег притаптывает, хрусть-хрусть, а у самого мысли: девчонка ведь незнакомая. Там места малолюдные, все лица на виду, а вот ее я ни разу не видел.

А она имя мое знает и ведет куда непонятно. Я второй год служил, и что в том краю кто-то живет, слыхом не слыхивал, леса одни да болота. И, дурень, понимаю ведь, что не все здесь чисто, а иду, не могу остановиться. И спросить ее об этом не решаюсь – посмеется, а то и рассердится, прогонит. Тешу себя надеждой, что, в самом деле, там кто-то живет, я же не знаю просто.

А через время, гляжу, и правда изба, приземистая такая, приютилась на поляне среди сугробов, крышу всю снегом завалило, из дымохода сизый дымок вьется, ставни открыты, в сенцах свет.

– А вот и дом мой,– услышал я голос незнакомки.

И тут уж решился.

– Слушай, – говорю, – откуда ты имя мое знаешь, мы ведь не встречались раньше.

– Это ты меня не встречал, – усмехнулась она, – не замечал просто, а я встречала, я тебя давно приметила.

И видя мое недоверие, добавила хмурясь:

– А что тебе за дело до этого: встречались, не встречались.

Сейчас вот и познакомимся. Наташкой меня зовут, ясно тебе.

– Чего уж тут не ясно,– пробормотал я и двинулся за ней к избе.

Промерзлая дверь протяжно, резко заскрипела, мы вошли в сени.

На дубовой полке с разной мелочью стояла керосиновая лампа. Фитиль слегка прикручен, но света вполне хватало. Я рассеянно огляделся: в углу какие-то мешки, там же аккуратно сложены дрова для печи, ведро с водой, еще какая-то утварь.