Идущие сквозь миры

В тот вечер из рейда против незамиренных горцев вернулся кавалерийский полк и нас всех – сотню замордованных до скотского состояния баб – безжалостно подняли с постели и погнали ублажать соскучившихся по женскому телу вояк. К утру я еле-еле могла двигаться. И тогда я наконец решилась сделать то, о чем думала уже давно.

Улучив момент, я выскользнула из каморки, где только что обслуживала очередного скота, даже не снявшего мундир, и, тихо проскочив мимо задремавшей надсмотрщицы, пробралась в нашу казарму.

Я привязала к карнизу подоконника шелковый пояс – последнюю вещь, напоминавшую о прежней жизни, сделала скользящую петлю, подставила колченогий табурет… Я не боялась – это легкая смерть, легче только от опиумной настойки.

Было просто очень горько – ведь мне шел только двадцать первый год. Но не было страха и не было сомнения. Я знала, что иного исхода быть не может, – редко кто из подневольных проституток протягивал больше трех лет.

Прочтя короткую молитву – я давно уже не молилась и с трудом вспомнила слова, – я изо всех сил оттолкнула табурет, чтобы в следующее мгновение провалиться во тьму небытия…

Я очнулась, лежа на холодном некрашеном полу нашего обиталища.

Кто-то возвращал меня к жизни, энергично делая мне искусственное дыхание.

Когда я открыла глаза, то первое, что я увидела, – это лицо склонившейся надо мной моей подруги по несчастью, Кеоны. Эту пятнадцатилетнюю горянку пригнали в наш богами забытый городок полтора месяца назад вместе с другой военной добычей.

Как я узнала на следующий день, она увидела меня пробирающейся в наше жилище и по выражению лица догадалась, что я собираюсь делать.

– Почему ты спасла меня? Наши с тобой народы – враги! – Это было единственное, что я смогла сказать ей.

Она кротко улыбнулась в ответ.

– Если ты можешь кого-то спасти и не спасаешь – это великий грех.

– Я хочу сдохнуть, какое тебе дело! – со слезами пробормотала я, закрывая лицо руками.

– Мы все умрем, – спокойно ответила мне горянка.

 – Зачем тебе торопить смерть, ведь пока ты жива – ты можешь надеяться…

Тут вошла надсмотрщица, увидела меня на полу, пояс на крюке и все поняла. Она разразилась потоком брани, но за палку не схватилась.

За несколько дней до того сразу шестеро недавно присланных девушек покончили с собой, по очереди заколовшись украденным на кухне ножом. За это ее нещадно выпороли кнутом, и теперь она тряслась над каждой из подопечных. Я получила три дня отдыха.