Здесь люди живут. Повести и рассказы

 – Было у меня две радости душевных, а теперь обе мне заказаны.

Очень он любил ещё с мальчишества посидеть с удочкой на реке или на озере. Именно на удочку любил рыбачить. При первой возможности на утренней или вечерней зорьке уходил с удилищем и ведёрком к воде. Уединялся, сидел в тишине – заворожённый, сам с такой же тихой душой, как всё вокруг. Смотрел на поплавок, на осоку, на высунувшуюся из воды у берега остроносую, пучеглазую мордашку лягушонка. Смотрел на синюю, как василёк, стрекозку-коромысло, прицепившуюся к камышу.

И такое тепло от всего шло и радовало сердце. И он улыбался.

А когда лодку резиновую купил, то смог уплывать подальше от берега, за камыш. Вставал среди листьев и цветов кувшинок – и глаз от них не мог оторвать: «Кто же красоту такую придумал?!»

Ловил пару десятков плотвичек или карасиков и совершенно счастливый шёл домой.

Ещё любил Иван сплясать на хорошей гулянке. Школьником в клубе занимался народными танцами. Потом, понятно, в механизаторы пошёл, не в танцоры, но любовь к забористому плясу сохранил.

– Не порыбачить мне теперь, не сплясать, – выпил он ещё одну горькую рюмку. – Обрубок.

– Не пей, Ваня, – терпеливо каждый раз просила Дарья, – только хуже от водки.

– А чего ещё делать? Знаешь, говорят, что отрезанная нога потом болит. Нет её, а она болит. А мне она мерещится, я её вижу. Я лежу, и она рядом лежит. И обута в тот кед, который в школе был. Я в тех кедах кросс первым пробежал.

– Ты не пей всё же, Вань.

– Ладно, Даш, ладно…

Через день после этого пришёл к Ивану Степан Барсуков (по прозвищу Барсук) – сорокапятилетний, крепкий, невысокий мужик, живший неподалёку.

Степан постоянного трудоустройства не имел. Шабашничал время от времени, но основным его доходом была рыбалка. Не Ива?новы душевные посиделки с удочкой, нет. Барсук процеживал окрестные водоёмы сетями, бреднями, фитилями, ставил перетяги с частыми самоловами. Добывал много речной и озёрной рыбы и сдавал её городским торговцам. Степан пришёл к Ивану с разговором и бутылкой водки.

– Привет, Иван! – поставил бутылку на стол. – Как дела у тебя?

– А какие теперь дела у меня. Вот, сижу, в окно гляжу. Присаживайся.

– Здравствуй, Степан! – недовольно покосилась Дарья на бутылку.

– По делу я к вам. А водка – так, малёха, для улучшения понимания, – уселся Барсук на табурет у стола.

– Даш, дай рюмки и закусить чего-нибудь.

Дарья подала рюмки, хлеб, солёные огурцы, варёную картошку и вышла на улицу.