Здесь люди живут. Повести и рассказы

– Ты чё?! – цепко посмотрела на мужа жена Анна Вильгельмовна, показав лицо женщины, у которой только что на родной улице бесцеремонно вытащили любимый кошелёк, и она при этом как бы ещё видит спину убегающего вора. – С Егоровым недоперепили?! А спальня новая… а машина… а жить на что?!

– Ты же тоже в Иерусалиме была… Вот и не спрашивай больше, – коротко объяснил он. Потом от дальнейших объяснений отказался и продолжил гнуть совершенно не свойственную ему ранее линию.

– Надо же! Иерусалим ему виноват! – одновременно растерялась и рассердилась жена.

А сделал Сергей после отказа богатому клиенту именно вот что: ближе к обеду пересёк узкий проулок, отделяющий его дом от избёнки одинокой старушки Лазаревой, отворил хилую калитку и постучал в дверь. В ответ за дверью долго сохранялась тишина, потом по полу прошаркала мягкая обувь, звякнул снятый с петли крючок, и на Сыскина из чуть открывшегося проёма вопросительно глянули подслеповатые старушечьи глаза.

– Открой пошире-то, баб Вер.

– Чего мне бояться? – открыла шире дверь Вера Даниловна. – Не ждала никого, вот и думала: кто бы это ко мне мог? Теперь вижу.

– В дом-то пустишь? Разговор у меня к тебе не короткий.

– Пущу, чё же… Пойдём.

В единственной комнате, с окнами, когда-то румянившимися чистыми стёклами от каждой зари, а теперь потускневшими, уселись за круглый стол. Старый стол под локтями Сыскина издал такой протяжный скрип, что локти тут же были сняты.

– Баб Вер, а я к тебе с чудом.

– С чудом?! – не поняла, о чём речь, старушка Лазарева, не увидев ничего в руках гостя, и потому уточнила: – Где ж оно, твоё чудо?

– Вот тут и тут, – Сергей приложил ладонь сначала ко лбу, потом к сердцу.

– Уж больно мудрёно объясняешь. Проще-то можно?

– Ты город Иерусалим знаешь?

– А как же, как же его не знать? Ты из меня бестолковую-то не делай, мы в Бога-то веруем. Знаю, столица это Божья. И слыхала, ты с Анной своей нынче в нём был.

– Сейчас уже много. Паломники… едут чудо посмотреть.

– А-а. Ну, нам-то отсель не видать ни паломников, ни чуда.

– Так вот, баб Вер, я и хочу, чтобы у нас здесь хоть немного Иерусалима было. Чуда своего, понимаешь…

– Эк, хватил. А чё ж ты сможешь? Ты же – человек простой, а там – Бог.

– Смогу, баб Вер, смогу, если ты поможешь.