Звездная пыль

Вокруг гипергенераторов вспыхивало и гасло пурпурно-лиловое сияние – пиратский рейдер был готов в любое мгновение исчезнуть отсюда.

Внутри, за фальшивой обшивкой, прятался обычный курьерский фрегат рязанской постройки, правда, радикально переделанный.

Три из пяти грузовых трюмов были превращены в танки для топлива.

А под брюхом был подвешен специальный двигатель, подобного которому не существовало во всей вселенной. Это был единственный опытно-экспериментальный экземпляр, еще не доработанный и до конца не испытанный.

Точно так же, с какой целью его создатель пожертвовал одну из своих передовых разработок именно им.

Пираты были вполне довольны жизнью.

Только за прошлый месяц они захватили пять судов – от небольших каботажных шхун до грузового галеона. Два из них – самых старых и вылетавших свой срок – они отпустили, сняв с них груз и ограбив до нитки пассажиров и экипаж, при этом высадив на их борт большую часть пленных.

И сейчас команда последнего настоящего корсара Галактики активно пользовалась добытыми благами.

На камбузе, кроме штатного кока – Такомбы Балумбы, в поте лица трудился бывший шеф-повар лайнера «Астранийский павлин», знаменитый буквально на всю Ойкумену кулинар Марсий Попадакис, и два его поваренка.

Пираты ни в чем себе не отказывали и ежедневно обжирались деликатесными омарами, зеленой икрой осетров с планеты Кикапу, мясом крылатых турских оленей, томскими василисками и лягушками, фаршированными салом, и прочими инопланетными деликатесами, которые выгребли из холодильников лайнера и трюмов захваченных транспортов.

Марсий Попадакис, добродушный толстяк, носивший среди знакомых прозвище Папа-Попадаки, двукратный лауреат «Бриллиантового половника», влюбленный в свое ремесло, еле-еле удерживал слезы при виде того, как прожорливые разбойники съедали в один присест деликатесную яичницу из сотни яиц земного перепела (со Старой Земли!!), которую полагается вкушать медленно и со смаком, тратя не больше десятка.

Старпому Флинту даже пришлось ввести ежедневные обязательные пробежки по кораблю в тяжелом скафандре с полным вооружением, ибо кое-кто уже, раздобрев на дармовых харчах, с трудом в него влезал.

Целый жилой коридор был занят под корабельный бордель, где томились жертвы, как говорили в далекой древности, «разнузданной похоти разбойников».