Время Черной Луны

Вскоре молодой вампир был готов, причем вид имел будто только что вышел из дорогого магазина спортивной одежды. Фирменный (не китайский!) костюм «Адидас»; под олимпийкой – черная футболка с оскаленным черепом, и кроссовки, стоящие столько, что еще добавить – и можно неплохо жить месяц.

Пожалуй более нелепой парочки, чем старик в старомодном плаще и галстуке и юный «упакованный» спортсмен придумать было сложно.

Кто, глядя со стороны, подумает, что если юноша без затруднений справится с двумя-тремя людьми своего возраста и комплекции, то старик легко одолеет в рукопашной десяток амбалов, или полдюжины спецназовцев??

– Поехали, – бросил он Луке, когда они сели в машину.

– В клуб «Плаха и топор», – добавил Борис.

«Плаха и топор» находился в одном из спальных районов, в подвале старого четырехэтажного дома, построенного еще пленными немцами.

Верхние этажи переделали под дополнительные помещения клуба – три танцпола, бильярдную, огромный концертный зал для выступлений заезжих поп-групп, склад и торговый центр, а также опиекурильню в китайском стиле – употребление этого зелья вновь как и когда-то начало входить в моду y пресыщенной золотой молодежи.

Клуб называли криминальным все, включая самих представителей криминального мира, но ссорится с его владельцами, и уж тем более устраивать облавы на асоциальные элементы, буквально роившиеся там, никто не хотел.

Железные двери клуба распахнулись, пропуская странную троицу – спортивного парня, немалых лет мужчину в старомодном плаще и молодого бородатого человека в костюме с иголочки и дурацкой бейсболке.

Все трое прошли в бар, заняв там угловой столик. Тут же подоспел и услужливый бармен:

– Господа будут что-нибудь заказывать? – он выразительно подмигнул гостям.

– Спасибо, мы не голодны, – отвечал Дмитрий, осматривая зал.

– А, понимаю, – заговорщицки прошептал подавальщик. – Тогда выпить – у нас широкий ассортимент: кровь, только молодых здоровых людей, проверена лучшими специалистами, голубая кровь аристократов – от английских лордов до русских князей, кровь младенцев, зарезанных прямо в колыбелях…

– Все шутишь, Георгий? – улыбнулся Борис.

Официант, в прошлом – журналист, в год начала приснопамятной «Перестройки» решивший подсмотреть – зачем и куда ходит по ночам сосед – бледный не любящий солнца пенсионер, подхватив причитающееся, по быстрому исчез, отправившись выполнять заказ.