Волчица и кот

 – Если бы это оказалось шуткой, то я бы первая была этому рада не меньше вас. И сами посудите – разве я бы посмела так шутить с вами?

– Что делать, Милисентушка, – вдруг всхлипнула Сара. Такова, видать, судьба твоя. Уж и не знаю – что там было, и чем особым ты тут свою матушку прогневила, а делать нечего. Переживи уж. Не голову, в конце-то концов, рубят…

– Когда? – спросила Милисента спустя еще минуту, и голос ее дрожал и хрипел, словно она сейчас разрыдается. Но глаза ее были сухи.

– Завтра, в это же время, – выдохнула Аурелия.

Прошу ваше высочество, не винить меня – я лишь передаю вам волю…

– Знаю, – как то преувеличенно-спокойно бросила Милисента. А теперь – оставь меня. Оставьте меня все. Ты сказала, я выслушала.

Их ухода она почти не заметила.

Может быть от нее ждали истерики и слез, но глаза ее по прежнему оставались сухими.

Слишком невероятным было то, что уготовила ей мать-императрица.

Услышанное ею было невозможно и немыслимо. Но тем не менее реально, и неизбежно. Это – было. Приговор – позорный, неправильный, абсурдный, а главное – несправедливый, был вынесен и обжалованию не подлежал: некому было обжаловать.

Несправедливый!!! Вот что самое страшное. Потому что и позор и чужие ошибки, как бы они не были мучительны, пережить легче, чем несправедливость. В эти минуты больше всего на свете Милисенте хотелось быть виновной по настоящему. Насколько было бы легче ей тогда!

Мама, что же ты делаешь со мной!!?

Но как она могла?! Ведь она – ее мать?! Пусть даже она и в самом деле нарушила какие-то там царственные планы (Да, вот легла бы под эту трансвеститскую мразь – и никаких проблем бы не было! Может еще и удовольствие бы получила!)

Но вот так – не выслушав, даже не повидав, без всякого суда (да, здесь же не какая-нибудь там Земля!)…

И письмо, в котором она объяснила матери все, осталось непрочитанным.

И завтра, в эти часы, ее, как какую-нибудь воровку или дебоширку, устроившую пьяную драку в захолустном кабаке, разложат на скамье и… Нет, не надо думать, невозможно думать об этом – иначе можно сойти с ума!

Не раздеваясь, только сбросив туфли, она легла на койку. И хотя было как будто не до сна, но она тут же провалилась в густую мглу – все таки она очень устала за этот день, словно кто-то выпил из нее все силы.

* * *

«Старина Роджер». Каюта капитана.