Торнан-варвар и жезл Тиамат

 – Она говорит, что хоть завтра готова в поход.

– Да знаю уж, она всегда готова… – непонятно бросила жрица.

– А я и не знал, что у тебя есть племянница, – сообщил он зачем-то.

– А я ее вам и не показывала, – пожала она плечами. – Сам должен понимать, почему. Да и вообще: она тогда в жреческой школе училась, а я кто была? Вот, думала, вырастет, станет Повелительницей Алтарей, а вон как получилось… – Застарелая печаль прозвучала в ее голосе.

Повисло молчание. Торнан поднялся, шагнув к двери.

– Погоди…

– Есть еще что-то?

– Да так… Сущая мелочь…

Аниза встала, и ее руки поднялись к застежкам платья.

– Ты знаешь, что делать дальше? – спросила она.

Аниза, набрав в пригоршню воды, плеснула себе на великолепную грудь.

На шее у нее было жемчужное ожерелье с рубиновой подвеской, покоящейся в глубокой ложбине между ее грудей, которые были такими же впечатляющими, как в дни их первого знакомства.

В большой круглой мраморной ванне, где поместились бы не только Торнан с Анизой, эта женщина могла бы показаться человеку, склонному к поэзии, прекрасной жемчужиной в раковине. Но Торнану такое сравнение в голову не пришло. Он думал о другом.

Если Анизе добавить несколько лет, то Торнан вполне мог бы быть ее сыном. Но смотрелась она от силы его ровесницей. Белоснежную атласную кожу еще не избороздили морщины, а в иссиня-черных волосах не видно ни одной седой пряди.

Выбравшись из мраморной емкости, Аниза убежала за занавеску и вскоре вернулась с парой серебряных кубков и кувшином. Из кувшина она налила вина в кубки, не пролив ни единой капли.

Торнан взял протянутый кубок и отпил. Вино было превосходным. Как и все в жилище Анизы. Как и сама хозяйка.

– Я вот как раз собираюсь тебе сказать, насчет третьей награды… – сообщила Аниза, пригубив вино. – Когда вы вернетесь, я думаю назначить тебя начальником охраны Дискалиона.

– То есть?

– Ну, начальником охраны моей школы. Мне почему-то кажется, что нам следует почаще видеться.

– Да нет, я понял… но…

– Что тебя беспокоит? На нашу школу уже лет пятьдесят никто не нападал. Самое большее, что тебе придется – гонять безмозглых нищих дураков, вообразивших, что они влюблены в моих воспитанниц… Что ты замолчал?

– А ты ревновать не будешь? – только и спросил он.