Последний рейд Кондора

Он не только возвращался с богатым хабаром буквально из каждого похода, его «отмычки» тоже почти не погибали, становясь потом знаменитыми сталкерами. С ним здоровались за руку и ученые, и военные. Любой из мастеров знал: если в поход с ним идет Одноглазый – значит, будет удача, и они вернутся с добычей и целыми. На теле его было немало шрамов от клыков местных хищников и ударов аномалий – но всякий раз он выходил из Зоны на своих двоих, выводя и тех, кто шел с ним.

Так продолжалось до того дня, когда во время самого обычного похода Одноглазый вдруг рухнул наземь и забился в судорогах, и Кондору пришлось вытаскивать мастера-сталкера на себе, слыша, как тот непрерывно бормочет, умоляя спасти его от каких-то адских тварей.

Он с трудом дотащил его до лагеря «Свободы», где тамошний лепила вытащил Одноглазого буквально с того света, обложив разными целительскими артефактами.

Одноглазый выжил, и даже здоровье и телесная крепость к нему вернулись.

Но Зона оставила на нем свое клеймо – и не только на теле.

Отныне стоило ему пересечь Периметр, как накатывала непонятная слабость, потом приходили галлюцинации, отказывали ноги. Но что хуже, выяснилось, что теперь он не может и надолго уезжать далеко от этой исполинской аномалии, потому что не проходит и трех дней вдали от нее, как организм начинает идти вразнос.

«Болезнь Дубинянского-Фляйтера», она же «синдром Периметра» или совсем уж по-простому – «поводок».

Редкое заболевание людей, контактирующих с Зоной, – пораженный им не может находиться далее, чем за двадцать-тридцать километров от нее, более пяти суток.

Так он и жил – зажатый между Большой Землей и Периметром.

И еще кое-что: в дни слишком сильных выбросов Зона доставала его и здесь: его раны отрывались, сочась сукровицей, так что он только и мог, что лежать, стеная, и глушить водку литрами, потому что иных анестетиков его искореженный организм не принимал.

Лишенный возможности ходить в Зону и покинуть ее, Одноглазый тем не менее нашел себя – стал скупщиком артефактов. И удачно: благодаря своим старым связям и отсутствию стремления зашибить побольше монеты любой ценой. А еще тому, что всегда давал хорошую цену за хабар, не обжимая на копейках честных бродяг, не брезгуя поверить в долг, если кому-то нужно было затариться перед походом на Зону, а бабло ушло девочкам и хозяевам кабаков.