Русский с «Титаника»

 – Владычица морей, и весь сказ! Этак чего доброго сослепу врубимся в какую-нибудь “Бургундию”, греха не оберешься…»[13 - «Бургундия» («Ла Бургонь») – французский пассажирский лайнер, столкнувшийся в тумане с барком «Кромартишир» и затонувший в 1898 году. Погибли 563 человека, причем многие – в драках из-за мест в шлюпках.К теме катастрофы «Ла Бургонь» газеты возвращались еще много лет, пока крушение «Титаника» ее не затмило.]

– А все-таки, – вернулся к главной теме сыщик. – Вот, к примеру, если бы кто-то из третьего класса или даже из команды задумал зачем-то расправиться с господином Нольде, он смог бы проникнуть в помещения… м-м-м… чистой публики?

– Но, мистер… – помотал головой Лайтоллер.

 – Из второго класса, может, и мог бы, но проходы из третьего надежно перекрыты. Там решетки, и ключи от них даже не выданы стюардам, обслуживающим нижние палубы.

– Ну а, скажем, какими-то другими путями? Через хозяйственные помещения, через всякие люки и вентиляционные шахты?

Офицер страдальчески вздохнул:

– Ну что вам сказать? Я, когда только попал на «Титаник», и то научился ориентироваться во всех этих переходах и отсеках только к концу второй недели… Но простой матрос или машинист, скорее всего, бы заблудился, не говоря о том, что проделать это незамеченным очень трудно.

Вам, конечно, виднее, вы с преступниками больше дело имели, но еще раз повторю, не думаю, чтобы нашего барона зарезал матрос или там кочегар. Будьте уверены, это определенно кто-то из чистой публики! – решительно закончил мистер Чарльз.

Петербуржец был вынужден согласиться, представив себе нелепую картину…

Замызганный кочегар после вахты вытаскивает из сундучка костюм-тройку и цилиндр, вдевает в петлицу гвоздику, натягивает на мозолистые заскорузлые лапищи лайковые перчатки и, вооружившись самурайским клинком, идет убивать пассажиров первого класса…

– А что, и в самом деле из команды никто никогда не совершает преступлений против пассажиров? – тем не менее уточнил он.

– Вообще-то на море всякое случается! – Мистер Чарльз, похоже, был рад поговорить откровенно с новым человеком. – Но, сэр, поверьте старому моряку: за все время с тех пор, как ступил на палубу, помню лишь один такой случай. На «Ямайке» пьяный коммивояжер обозвал неподобающими словами матушку матроса-итальянца, вовремя не уступившего ему дорогу, и получил за это свайкой в печень.