Русский с «Титаника»

Кого это понесло третьим классом в Америку от родных изб?

Дальше… Ух ты, Евгений Драпкин, Геннадий Слоковский, Михаил Марков, Филимон Мелкевук, Петр Найденов, Михаил Денков, Дмитрий Маренко… и еще три строки убористым почерком. Ниже приписка: «донские казаки».

Целая семья Кучиевых – кавказцы, впрочем, помеченные как все те же казаки, но уже Терской области. Два армянина. Жемайт из Ковно по фамилии Монтвилло. О, и не просто жемайт, а еще и католический ксендз! И третьим классом? А наши черносотенцы все плачутся в своих листках, что у католиков денег много, а честные батюшки православные перебиваются с хлеба на квас! (Или патер таким способом борется с грехом гордыни и стяжательства?)

Буковецкий Сигизмунд.

Несомненный поляк – и тоже подчиненный Ватикана. Служителей Божьих можно бы вычеркнуть из списка… им вроде как не по штату резать людей. Хотя – чего только не бывает.

В памяти невольно ожил читанный в отрочестве роман Крестовского – в нем злоклозненные иезуиты губили наивных девушек ради наследства и даже травили обывателей секретным ядом.

Чушь само собой…

А это что? Раз, два, три, семь… Почти два с лишним десятка малороссийских имен. Ну, эти, наверное, плывут в Канаду, где уже угнездилось немалое число австрийских русинов.

И еще… И еще…

Под номером тридцать два в списке шла некая Бейла Мур, значившаяся как вдова и подданная императора всероссийского из города Тобольска с сыном семи с половиной лет, который носил имя Мейстер Мур. Что связывало мать и дитя с неприветливым каторжным краем?

Второй класс – три имени.

Причем два инженера – Израэль Сергеевич Ниссон, инженер-электрик, двадцати шести лет, и Герман Робертович Регастик, инженер-строитель, тридцати лет, оба из Ревеля. Вместе с ними ехал Самуил Аронович Гринберг, пятидесяти двух лет, – разумеется, коммерсант.

Первый класс – старый знакомец Бонивур. Дальше, вот диво, два англичанина и при этом русские подданные. Артур Джи, пятидесяти пяти лет, и Эдвард Смит, сорока трех. В конце скромно было приписано: «Ростовцев Георгий Иванович, тридцати трех лет».

Добросовестность не изменила старому вояке.

Еще отдельно был вписан швед, некий Эмиль Карлсон. Эти тут при чем?

– Насчет него у мистера Майкла есть свои соображения, но он обещал изложить их лично, – пояснил офицер.

Ростовцев спрятал список в карман.

– Далее, как вы просили, я побеспокоил господина Уорли из Скотленд-Ярда, разумеется, не сообщив ему, в чем дело.

Помощник капитана вздохнул.