Русский с «Титаника»

И исполинские водовороты, соперничающие со знаменитым Мальмстромом. И огромные волны высотой десятки футов, возникающие ниоткуда среди ясного дня при тихом ветре. И гигантские светящиеся колеса или спицы, вращающиеся с бешеной скоростью, и мерцающие полосы, перечеркивающие океан до горизонта; поднимающиеся из глубин столбы света и подобные лучам прожекторов.

Много раз его корабли натыкались на покинутые суда – их ведь намного больше, чем думает обыватель, представления не имеющий, сколько кораблей не возвращается в порт.

Но как не без гордости подчеркивал Смит, он никогда не терял хладнокровия.

Даже когда на мостике барка «Ньюкасл» юнга прямо на его глазах зарубил топором изнасиловавшего его капитана, Смит не утратил самообладания и продолжал крепко держать штурвал на спасительном курсе между смертоносными мелями Доггер-банк, хотя его роба была забрызгана кровью и мозгами содомита.

Но вот теперь на него накатывало мутное липкое отчаяние.

Последний рейс! Перед почетной отставкой и щедрой пенсией. Многие ли из капитанов могут похвастаться пенсией от судовладельцев? Сколько их, вчерашних повелителей морей, умерло в нищете и безвестности, когда они стали не нужны хозяевам?

А теперь дай бог, чтобы кинули фунтов тридцать – сорок в год! Прощай слава и почет!

Про него будут говорить: «Это тот капитан, у которого в последнем рейсе убили пассажира!» И что хуже всего, все это на глазах Исмея, и тот уж точно не даст ему спуску!

И сейчас, поглаживая дремлющего у ног любимца Бена – русскую (вот опять, русскую!) борзую, Эдвард Джей Смит мучился глухой тоской.

Он поглядел на Лайтоллера – уже немолодой, тот считался человеком жестким, даже среди видавших виды моряков английского флота.

На его умение да еще на таланты этого странного русского, присоветованного корабельным казначеем, и была вся надежда.

– Итак, мистер Ростовцефф… – Смит не стал тянуть кота за хвост. – Дело в том, что у нас на корабле произошел весьма прискорбный… инцидент. Убит ваш соотечественник – барон фон Нольде.

– Как?! – только и спросил Юрий.

– Зарезан в собственной каюте, – пояснил капитан.

– Не может быть! – выдохнул стряпчий.

– Увы, Юрий Викторович… – грустно произнес по-русски седой, отчего Юрий окончательно растерялся.