Русский с «Титаника»

Другие изображали жизнь при первых царях ольмеков и были смутными и неопределенными, как и все, что касается тех полузапретных времен.

Целая серия картин была посвящена полузапретному мифу о том, как те самые первые цари похитили или приманили несколько великанов где-то на севере в долинах Кускотололана. Эти великаны, называемые «к’хинаметин», по воле первых царей-еретиков построили пирамиды Теотиуакана, а великан по имени Шельхуа воздвиг теокалли в Шолулле.

По мере того как они углублялись в подземные галереи, живопись, видимая на стенах в свете факелов, становилась все более мрачной и пугающей.

Балам-Кице повидал немало, в том числе и вещей, которые обычный земледелец, рыбак или охотник даже шепотом вслух не назовет. В своих странствиях по делам храма и царства он видел места достаточно зловещие: места погребений ныне сгинувших народов, могильники в покинутых городах, древние крипты народа Крови в Алькоталлане. Но сейчас, глядя на танцующих спрутообезьян на стертых барельефах, жрец почему-то ощутил холодный страх.

Балам-Кице усилием воли прогнал нарастающую робость. Все наставники постоянно твердили ему, что первое правило для мага и слуги богов – ничего не бояться. Страх лишает силы ноги, руки и дух, и этим сразу воспользуются все демоны и духи, что населяют окружающее. Они так и ждут момента, чтобы уничтожить тебя или сделать беспомощным, или поразить болезнью.

В небольшом подземном зале с бьющим фонтаном веселым источником, освещенном парой десятков факелов благовонной смолы, их с наставником встретили другие участники грядущего действа.

Первым был Олаиаль, Хранитель Священной Гробницы. Его одежда: большое покрывало, ниспадавшее широкими складками и украшенное внизу по кромке красными изображениями летучих мышей.

Невольно Балам-Кице вгляделся в его лицо – сухой аристократический лик отпрыска правящего дома, человека с кровью богов.

А Ики-Балам – человек совсем иного склада. Балам-Кице почти не видел его вблизи, за исключением ночи своего посвящения.

Почти голый, лишь в маленькой набедренной повязке, украшенной драгоценными камнями, мужчина высокого роста, упитанный, с обритой почти наголо головой, где на затылке осталась заплетенная в косу длинная прядь волос, уложенная в узел на темени.

Лицо грубое, как у простолюдина, день за днем вскапывающего костяной мотыгой свой участок и проводящего жизнь в заботах о бобах и кукурузе.

Цепочка людей вошла в обширную пещеру, освещенную разложенными на полу большими кострами.