Русский с «Титаника»

 – Но хоть немножко помочь бедолаге-то вы могли? Он писал письма – вам, Гроссману, просил позаботиться хоть не о нем, а о семье… Но и вы и ваш… сообщник предпочли забыть о старике… Вот так вот!

Оставив за спиной что-то бормочущего антиквара, Юрий покинул «Палм-Кор».

День выдался длинный и непростой, и как приятно отправиться, наконец, в каюту и хорошенько отдохнуть.

…На этот раз, следуя любезной подсказке стюарда, Ростовцев смог воспользоваться лифтом – большим, хорошо освещенным, обшитым панелями из палисандра, с зеркалами и начищенными медными пепельницами.

Юноша-лифтер доставил его на палубу «А» и через пять минут, переодевшись в халат, почистив зубы и плеснув в лицо пригоршню воды, Юрий устроился на кровати.

Сон не шел, и стряпчий решил просмотреть повнимательнее давешнюю газету.

Ничего особенно интересного он там не нашел, разве что сведения, что в их корабле ровно восемьсот восемьдесят два фута длины. Примерно как в четырех городских кварталах, что в час его топки пожирают три вагона угля и что если поставить «Титаник» вертикально, то он будет почти вдвое выше знаменитого Кельнского собора и не менее знаменитой пирамиды Хеопса, и даже, как подчеркивала газета, самого высокого американского небоскреба «Эмпайр Стэйт Билдинг».

Такое сопоставление слегка позабавило Юрия, но больше ничего интересного, кроме бесконечных биржевых сводок в «Атлантик дейли», не имелось.

Он уже начал погружаться в дремоту, когда в дверь кто-то коротко и настойчиво пробарабанил.

– Please! – коротко бросил Ростовцев.

 – Не заперто.

Когда петли заскрипели, он еще подумал, что, наверное, заявился коридорный стюард предложить сода-виски на ночь или осведомиться, не испытывает ли неудобств уважаемый пассажир?

И в самом деле, в дверях стоял стюард, правда, не знакомый ему, а кто-то из старших, и без подноса и бутылки.

Но вот рядом с ним маячил хмурый второй помощник капитана, как его, Лайтоллер?

– Вы – Джордж Ростовцэфф? – осведомился Лайтоллер.

На его грубоватом лице было написано угрюмое напряжение.

– Да, а, простите, чем могу быть вам полезен? – приподнялся Юрий.

Предчувствия, как назло, продолжали молчать, но вот рассудок упрямо подсказывал, что вряд ли к нему стали являться в такой час, чтобы пожелать доброй ночи.

Офицер промолчал секунд пять, намереваясь что-то сказать, но все не решался.

– Сэр, попрошу вас следовать за мной! – наконец произнес он, и щека его нервно дернулась.

* * *

Интерлюдия первая.