Кровь, огонь, серебро…

Что значит зачем? Надо было – и все! Станислав, ты сам мне сообщил: где и что! Как могу, так и делаю! Что? Этот волк позорный… Станислав, я тебя не узнаю!!! Бориса? Да с какого хрена? Что? Можешь засунуть договор ему в задницу! Скоро нам вообще никакие договоры не понадобятся! Все, конец связи!

Он отбросил коммуникатор:

– Ну что, сынок, на тебя объявлена охота. Как на волка!

Минутная ярость прошла, и Бобров даже засмеялся.

Серая нить

Северо-Восток

Чекан явственно почувствовал: его ребят больше нет.

– Дом в конце улицы, – наконец сообщила она. – За станцией метро.

Они ехали по Федеративному проспекту. Погони вроде не было, но Виктор не обольщался на этот счет. Он знал: в покое их не оставят. Видимо, сейчас преследователи уже во всем разобрались, и по московским улицам мчатся машины с боевиками – людьми и кровососами. Скорее всего, остаться в живых ему не удастся.

После того, как он исполнит задуманное, оставить их где-нибудь, а самому уводить разъяренных неудачей врагов, чтобы друзей не заметили, пропустили, чтобы успели скрыться. А потом уж принять последний бой…

Эльф куда острее, чем Виктор, чувствовал, что парни мертвы. Однако он не винил себя в том, что не остался и не помог собратьям. Несмотря на наружность Эльфу было уже больше сотни лет, и он научился жить не эмоциями, а рассудком, а для гару это трудно.

– Вон там, – сообщила Ника, показывая на дом, до которого было еще метров двести. – Кажется, второй этаж…

Чекан сразу же затормозил, настолько резко, что Ника вцепилась в него уже не пальцами, а когтями – страх, а может, близость Повелителя Стай вызвали неконтролируемую трансформацию. Ближе Чекан подъезжать не хотел, чтобы не «засветить» свою сиреневую «Ладу».

– Если есть с собой какие-то документы – оставить здесь, с собой не брать! – приказал Виктор.

Он вылез из машины и вместе с Вероникой помчался к дому со светящейся табличкой на торце: «Федеративный проспект, 45/1».

Ника не слышала выстрелов и скрежета металла, рвавших ночную тишину совсем недавно, и теперь на нее навалилось понимание того, что соратников стало меньше. Все оборотни связаны между собой невидимой нитью, Ника и раньше чувствовала смутную печаль, когда где-то умирал собрат, но это было что-то далекое. Теперь же ей захотелось завыть.