Жертва

– Сколько их? – мальчик показал три пальца, а после ткнул себе в бедро.

– У одного рана, возможно это кто-то из нападающих. Я думал, что они все сбежали за реку Сагмак.

– Идем, покажешь, где они.

– А завтрак? – увидев, что мужчины собрались уходить, расстроившись, спросила женщина.

– Нора, нам пора, служба.

– Вот, – она протянула две еще теплые лепешки, но Сентея взял не их, а вчерашних хлеб. – Так надо.

– Почему? – поинтересовался Шаграт.

– Если это те, кто напал на Гарнизон, их надо выследить, а значит пойдем по следу.

– Пойдем?

– Свежий хлеб нас выдаст, поэтому лучше черствый, но…

– С чего ты решил, что пойдешь?

– Их трое, ты один, если будет схватка, сгинешь, поэтому, – он поманил к себе сына. – Беги в гарнизон, найди Фуганора, ты его видел, доложи, что Шаграт и Сентея ушли по следу серых. Все понял? – мальчик кивнул. – И чтобы ни слова, кто ты, – мальчик опять кивнул.

– Хорошо, идем, здесь есть две переправы, на другой стороне будем ждать их.

Но стоило им выйти из города, как сразу вдалеке заметили три серых фигуры, но они направились не к реке Сагмак, а к мосту, что шел через реку Патнак. Стараясь не показываться им, воин с мутантом следовали по пятам. Прошло несколько дней, а те даже не оборачивались, уходили все глубже и глубже в лес-топи, словно заманивая за собой своих преследователей. Шаграт стал сомневаться, что им хоть что-то удастся обнаружить, а на пятый день преследования он увидел, что двое куда-то ушли, а они с Сентея даже не заметили этого.

Прошел еще ни один день, а серый, что остался один, теперь бежал, может опасался теней деревьев, а может спешил с докладом. Шаграт несколько раз терял его, но у него был острый взгляд и примечал сбитую паутину, примятую траву. Он, словно гончая собака, преследовал свою жертву.

Воин резко остановился, где-то с правой стороны слышались крики. У серых было особое строение гортани, и когда те кричали, издавали шипящий присвист.

Шаграт показал пять пальцев и указал рукой, откуда доносились крики. Сентея вынул клинок и, перебегая от дерева к дереву, стал спускаться с холма, сам же воин наоборот стал подниматься.