Жертва

– Если я это сделаю, то Килдрак, мой муж, совершит сделку с Тхорадином.

– За него не беспокойся, до следующей весны не решится на подобные действия. Время еще есть… есть… – тихо произнес оракул и вернулся к своей криогенной камере. – Никуда ее не отправляй, пусть останется при дворе. Серые идут, скоро будут…

Оракул опустился в камеру, тут же появилась жрица, это означало, что аудиенция закончена, и королева получила ответы на свои вопросы.

"Никуда не отправлять, серые идут", – повторила она про себя и, склонившись в знак благодарности, дотронулась рукой пола.

5. Летающие крепости

Следопыт Дэрин старался не отставать за своим проводником Харск, который на удивление оказался проворным малым. Он то бежал, то переходил на быстрый шаг, но никогда не шел спокойно.

– Мы так всегда будем бежать?

– Да, это проверенный темп, так легче и быстрей, да и мы налегке. Если устал, скажи.

– Нормально, просто непривычно. А не думаешь, что так привлекаем к себе внимание? – следопыт привык красться, чтобы его не выследили, однако это не помогло в ущелье Агна, где попался и угодил в тюрьму.

– Мы недалеко от границы, тут все спокойно, а вот завтра утром сбавим ход, пойдут чужие земли, и нам могут попасться васнан. Встречал их?

– Да, приходилось. Думаешь, они настолько опасны?

Человек-зверь, или, как их еще называли, васнан. Часть тела обязательно была человеческой, но что-то от зверя, порой голова с клювом или пастью волка. А порой нормальное тело до живота, а дальше звериное, ноги как у лошади или как у тигра.

К их роду также относились наби, что рождались из яиц, они прирожденные воины и поставляются в дома господ. Дав клятву, до последнего дня служат хозяину. Уеман, те сами по себе, скверные, бледные создания, ими пугают детей. Оксинии похожи на людей, но обладают удивительным даром приручать зверей.

– Они в городе не опасны, приспосабливаются, но здесь их стихия, прирожденные охотники, все, что можно убить, убивают.

Слушайся меня, и мы пройдем топи.

Дэрин много где побывал, его ловили, пытали, знает много языков, и все же он, как и многие, боялся проклятого леса, поскольку знал, что в одиночку через него не пройти.

Несколько раз следопыт останавливался, ему что-то подсказывало, что они тут не одни. Может чутье или инстинкт, но остановившись на ночлег, он оставил свою поклажу, а сам тихо, как это делал всегда, сделав полукруг, зашел с тыла стоянки.