Зерно

Мужчина взял телефон и стал набирать номер. У Мирона по спине прошёл холодный пот. «Всё, облом, сейчас меня выкинут к черту», – подумал, но постарался сдержать своё волнение.

– Это Трофимов, дежурный системный администратор. Мне надо получить разрешение на пятнадцатую палату. Что?.. Да… Конечно же… Хорошо. Два человека, номер гостя, – мужчина махнул рукой, и Мирон подошёл, тот посмотрел на бейджик гостя. – Номер 165. Хорошо, тогда за пропуском я не иду. Спасибо.

Он положил телефон, что-то записал себе в блокнот, подошёл к шкафу и, достав ещё один голубой медицинский халат, протянул его Мирону.

– Наденьте, таковы правила.

– Хорошо. Разрешили?

– Да, можно было бы и так пойти, но тоже правило, чтобы в главном корпусе отметили. Туда редко кто ходит из посетителей.

– Почему? – удивился Мирон.

– Контингент не тот. Там не то, чтобы буйные, – те в отдельном корпусе, он в самом конце больницы. Я не медик, но, как понимаю, они неизлечимы. Вы готовы?

– Да.

– Тогда пойдёмте, нам в другую сторону.

Они вышли из здания, охранник у входа даже головы не поднял, читал какую-то книгу.

– Я тут видел, что многие пациенты пользуются шлемами, это их IP.

– Да, у нас сейчас в открытом доступе 286 ИБС, но планируют увеличить. Говорят, помогает. Обычно всплеск пользования начинается после завтрака и перед сном, словно лунатики шляются. То, что в лечебных корпусах – это отдельно, но некоторые привязываются к конкретному пациенту.

– Почему? Зачем?

– Они без них уже жить не могут.

– Но ведь это же кибернаркомания, она ведь противозаконна.

– Бросьте, о чём вы говорите. Это там у вас на свободе есть закон, тут всё иначе, здесь вы никто, а если попали за решетку, как в пятнадцатой палате, то всё, вы овощ.

– Овощ!

– Да, овощ, который ничего сам не может сделать. Говорят, таких пациентов раньше усыпляли, они безнадёжны, но после принятия закона о защите жизни их вынуждены содержать. За два года как я тут работаю, количество безнадёжных возрастает, словно мир сходит с ума.

Мирон посмотрел на высокий, метра четыре, бетонный забор, сверху шла колючая проволока, будто там содержали преступников.

– Сейчас вы поймёте, почему он стоит. Поверьте, так лучше.

Они подошли к двери здания и, войдя внутрь, Мирон показал свой бейджик гостя.

– Идёмте, нам в 24 палату.

Все двери были закрыты, некоторые имели окошки, как в тюремных боксах. Откуда-то доносился вой, кто-то рыдал, Мирон услышал смех и плач.