Кварион

– А если я дам ему вот это? – и Лада достала из кармана монетку.

– Ты откуда их берёшь? Золотая? – Анжела взяла монетку и, как пират, попробовала на зуб.

– Наверно. Там, понимаешь, такое дело, Гордею дом сломали, а Фока остался без кузницы, надо помочь. Если отдам, его заподозрят в воровстве, у них серебряные в ходу или медяшки.

– Фока?

– Ну да, он умный, умеет делать операции, вот думаю, может, ему книжонку подкинуть, ну, чтобы подучился. Как считаешь?

– Не надо, – решительно сказала Анжела.

Лада всё рассказала своей подруге, та конечно же не поверила, ну мало ли что там в голове можно напридумывать. Вот и игралась словами, вернее, делала вид, что верит, и всё же эти монеты и драгоценные камни, которые приносила подружка, заставляли её верить в небылицы.

– Не знаю, я так думаю, это начало шестнадцатого века.

– Поступим по-другому. Сейчас сфотографируем монету, разместим её на сайте нумизматов, так называются люди, которые коллекционирует монеты. Узнаем цену, может нам повезёт и обменяем её на твои серебряшки.

Осокин Евгений записал время, когда Лада вошла в подъезд, ему вовсе не хотелось разбираться в детской игре и откуда она таскает камни, но работа есть работа, надо что-то в рапорте написать. Ещё утром звонили и просили зайти в больницу разобраться с одним раненым: ему кто-то распотрошил все лёгкие.

– Я так думаю, это было пулевое ранение, вот, видите, – врач в халате показал рентгеновский снимок.

– Почему решили, что пуля, а не ножик? – поинтересовался Евгений и повнимательней посмотрел на снимок.

– А вот, тут, на коже, просматривается чёткий след.

– Это что за Франкенштейн? – ужаснувшись увиденному, спросил он у дока.

– Словно ребенок зашивал, криво, косо, но ведь зашил и ещё вынул пулю. Нам пришлось вскрыть рану и прочистить её. Вот, это кусочки ткани, они были в лёгком. Рана оставлена после разреза и зашита хирургической ниткой.

– Где он?

– В реанимации, чувствует себя хорошо, его антибиотиками напичкали, так что кто-то спас ему жизнь.

– Ага, а после его выбросили на улицу. Ладно, я к нему. Не покажете, где его палата.

Ян открыл глаза. Его поразил яркий свет. Последнее, что он помнил, это ночь, холодный туман, а потом адскую боль и всё. «Это где я? – спросил себя и повернул голову. В груди не было того жжения, которое напоминало включённый утюг.