Кыся в Голливуде. Дорога к «звездам»

Он мои мысли теперь читает запросто! Я ни по-Животному, ни по-шелдрейсовски еще и пасть не разину – только подумаю, а Тимурчик тут как тут. Сечет – с полуслова… Вернее, с полумысли. Такой талантливый Коте… Тьфу, черт! Ребенок… Я таких в жизни не встречал!..

– Ты можешь не задирать лапы и вести себя пристойно? – вполоборота ко мне тихо процедил Джек.

– Могу, – ответил я ему по-шелдрейсовски, перестал чесаться и принял сдержанно-горделивую позу Генерального секретаря ООН, предотвратившего войну Америки с Ираком.

– Что-о-о?! – Джек резко повернулся, выкатив на меня ошалевшие глаза.

Ему показалось, что это не КОТ ЗАГОВОРИЛ, а у него – сержанта нью-йоркской полиции, детектива Джека Пински – ПОЕХАЛА КРЫША…

– Все в порядке, Джек, – быстро и тихо сказал ему Тимур. – Ты скоро привыкнешь. Мы тебе потом все объясним. Нужно только хотеть понять друг друга. Это очень просто…

И тут же в толпу желающих поглазеть на «Международного Кота»:

– Да-да! Пожалуйста, сэр… Держите, мэм!.. И для вашей внучки тоже… Леди и джентльмены! Не волнуйтесь, у нас достаточно таких фотографий – хватит абсолютно всем!

Спустя час, когда у наших кресел побывало большинство пассажиров «боинга», рекламная сумятица улеглась, и мы хоть чуть-чуть, но смогли расслабиться.

Тимур взялся негромко рассказывать Джеку о знаменитом английском биологе профессоре Ричарде Шелдрейсе, доказавшем возможность телепатического контакта между Человеком и Животным, а я решил слегка размяться и побродить по нашему салону.

Не знаю почему, но неясная тревога не покидала меня ни на секунду. Сначала я подумал, что это продолжение того нервного вздрюча от жлобских выходок нашего соседа – фальшивого «нового русского», тщательно увешанного всей «ново-русско-бандитской» атрибутикой – от непомерного перстня с бриллиантом до толстой золотой цепи с крестом поверх галстука от Диора.

Вот только «Маркиз де Кюстин» никак не вписывался в законченный хрестоматийный портрет нашего соседа, что и навело нас всех на мысль, что все его выходки – тщательно продуманный балаган!.

Я спрыгнул на пол, аккуратненько просквозил под широкими и удобными креслами, вылез в проход, отставил как можно дальше задние лапы, прогнул спину, потянулся и неторопливо, как ни в чем не бывало, прямехонько попер к креслу любителя двенадцатилетнего виски и истории государства Российского в изложении, как говорил Шура Плоткин, «остроумно-желчного французского путешественника».