Хамелеон

 Игнатий

Алла прекрасно понимала, что такое сон. Это такое состояние, в котором если ты себе задашь вопрос, как туда попал, и не сможешь найти на него ответа,– значит это точно сон. Она знала, что это реальность. Что вот её дом, её лавка, люди – её друзья и знакомые. И в то же время она с трудом вспоминала, как тут оказалась. Вроде приехала, болела, лежала в больнице, а после что-то из головы вылетело. И вот тут, будто ничего из прошлого и не было.

Брала краски и по воспоминаниям рисовала портрет мамы, отца, а после и брата.

– И всё же, это странно.

У неё не так много друзей, все куда-то спешат: то приедут, то тут же уедут. Складывалось впечатление, что она живёт на перроне, а мимо пролетают поезда.

– Здравствуй, Аллочка, – так всегда к ней обращалась Маргарита с седыми волосами. – Ты опять цветёшь, как солнышко.

– А как же иначе.

И действительно, как же иначе просыпаться, если не улыбаться.

– Сейчас-сейчас, покормлю, дай потянуться, – говорила ему и, ещё с минутку понежившись, вставала и шла на кухню.

Маргарита держала лавку пряностей, а через дорогу была мастерская по ремонту обуви. Там, несмотря на погоду, всегда сидел лысый старичок Петр Афанасьевич и по старинке чинил обувь. Она к нему заходила в гости. Он откладывал свои башмаки в сторону и они просто разговаривали.

Но больше всего Алла любила ходить в монастырь. Он располагался у самого моря, но там не было дорог, кругом обрывы и высокие скалы. Именно там, почти на самой вершине, был каменный дом с черепичной крышей. Она поднималась по узкой тропинке, а после по крутым ступенькам до самого верха.

Игнатий, так он ей представился, всегда жил один, не любил людей, сторонился их. Даже в город приходил за продуктами только рано утром или за несколько часов до закрытия магазинов.

– Это ты, светлячок?

Алла ещё не постучалась в его дверь, а он уже знал, что она здесь.

– Проходи, ты вовремя, я как раз картошку сварил, сейчас огурчики принесу и квасцу налью.

– А я вам хлеб принесла, три булки, знаю же, что кончился, вот и прихватила.

– Ай, лапочка, ай, спасибо. Ну же, проходи, – и старичок, отодвинув тяжелую скамью, пропустил девушку к окну.

– Здравствуйте.