Чокнутые

 – Да наше с вами акционерное общество почтовых колясок и дилижансов имеет от извозного промысла более ста миллионов рублей в год! И железные дороги Герстнера попросту лишат нас этого дохода! Это вы можете понять, граф?!

– Если разорятся владельцы постоялых дворов – с кого вы будете получать отчисления? – спросил Бутурлин.

– Боже мой… Погибнут мои конные заводы!.. Овес и сено катастрофически упадут в цене… – вздохнул Воронцов-Дашков.

– Да что там овес! Вылетят в трубу все придорожные питейные заведения! Трезвость станет нормой жизни, и мы только на этом потеряем миллионов пятьдесят!.

– Австрийца нельзя допускать до государя ни в коем случае! – вскричал Татищев.

– Правильно! – сказал светлейший. – Мы должны купить Герстнера. Купить и отправить его с полдороги обратно в Австрию с деньгами, ради которых он наверняка и прибыл в Россию! Это единственный способ сохранить доходы нашего акционерного общества.

– Я готов. – Потоцкий выложил на стол банкнот.

– Что это? – брезгливо спросил светлейший.

– Сто рублей!

– Щедрость графа не уступает его уму, – заметил Татищев.

– Сто тысяч надо собрать!!! – заорал Меншиков на Потоцкого. – И эти деньги Герстнеру повезете вы, граф! Сегодня же! Сейчас же!.. Вы помчитесь ему навстречу, вручите ему деньги и объявите наши условия! И проследите за его возвращением!..

Застряла пролетка Герстнера в непролазной грязи.

По колено в грязи, Герстнеру помогает толкать пролетку молодой человек очень даже приятной наружности.

– Эй, как тебя?! Погоняй, сукин кот! Заснул? – кричит он кучеру и командует Герстнеру: – Поднавались!.. Не имею чести…

– Отто Франц Герстнер. Инженер… – задыхается Герстнер.

Молодой человек, по уши в грязи, хрипит от натуги:

– Отставной корнет Кирюхин Родион Иванович.

– Очень приятно… – любезно сипит грязный Герстнер.

?

Упрямо ползет пролетка по раскисшей колее. А внутри с босыми ногами сидят Герстнер и Родион Иванович – отогреваются при помощи дорожного штофа.

Герстнер распаковал баул, показывает Родиону Ивановичу изображения паровоза Стефенсона, чертежи вагонов, профили железных шин, по которым все это должно двигаться.

Родион Иванович в восторге.