Бета-тестеры поневоле

Спустя приблизительно час ходьбы в компании с немногословным проводником мрачная картина внезапно сменилась, и перед нашим взором предстало совершенно иное, поистине волшебное зрелище! В кронах огромных деревьев, подмигивая, светились гирлянды огоньков желтого, зеленого и голубого цветов. Пугающие ревы и мистический шепот сменились звуками, похожими на легкое позвякивание крошечных колокольчиков, издаваемых веселящимися насекомыми и птицами. А воздух наполнился незнакомыми, но весьма и весьма приятными запахами.

– Как красиво! – восхитилась я, вертя головой по сторонам. – Как в сказке!

– Разве ты никогда не была в Чернолесье? – улыбнулся провожатый.

– Нет. Я вообще, кроме фронтира, ничего не видела, – замотала я головой.

– Ну тогда добро пожаловать! – пригласил Шайленур.

Еще через пять минут мы вышли к поселку. Круглые домики, укрытые крышами из веток и листьев, прятались среди деревьев. Причем строения расположились полукругом на большой поляне у подножия огромной черной скалы, в центре которой угадывался еще более черный зев пещеры.

– Вот мы и пришли, Тинувиэль, – мягким полушепотом произнес провожатый. – Надеюсь, твой новый дом тебе очень понравится!

Глава 5

Иссеене выглядела как стройная девушка. Ее черные, цвета воронова крыла, волосы были заплетены в мелкие косички и уложены в хитрую прическу. Простое черное платье с серебряной вышивкой подчеркивало идеальную фигуру. На ногах красовались мягкие мокасины, тоже черные с вышивкой.

«Если, когда вырасту, у меня не будет такой же фигуры – закачу Гермилону истерику», – с завистью подумала я.

– И откуда же ты взялась, юная лерра? – строго поинтересовалась темная эльфийка, как только Шайленур сдал меня с рук на руки и удалился. При этом взгляд женщины не сочетался с ее серьезным тоном.

От воспоминаний защемило в груди, на глаза навернулись слезы, а потом меня и вовсе прорвало от осознания случившегося. Только теперь до меня наконец дошло, что я тут сейчас бегаю, суечусь, а на самом деле моя жизнь висит на волоске, мое настоящее тело лежит где-то в стеклянном гробу-саркофаге, изуродованное, разбитое, обгоревшее. И мама. Бедная моя мамочка.