Блуждающая звезда

Шеф-повар, Кьян Шагол, с виду походил на задиристого выпивоху. К тому же, словно в опровержение устоявшихся традиций, он был тощ, как швабра. Длинные усы, свисающие ниже подбородка, в сочетании с довольно крупным носом придавали лицу Кьяна какое-то любопытное выражение – "обаятельного гуляки", как назвал это про себя Сергей.

На самом деле Кьян отличался поразительной аккуратностью и деловитостью в повседневной работе. Трудиться под его начальством было одно удовольствие. Ну а чем он там занимался в свободное время, это уже другой вопрос.

"Два наряда вне очереди", данные Сергею, означали два шестичасовых дежурства во благо корабля и его экипажа. Каждый из пиратов "Астарты", исключая самую "верхушку", регулярно привлекался к таким дежурствам – по мере необходимости. А внеочередные наряды, как уже говорилось, служили своего рода наказанием (поскольку выполняемая работа едва ли вселяла в сердца восторг). Такой способ наведения порядка принадлежал к числу едва ли не самых старых военных обычаев, по какой-то причине перекочевавший к космическим джентльменам удачи.

И вот теперь маркетолог на себе мог прочувствовать эффективность воспитательных мер.

Впрочем, физического труда он не гнушался с детства. На отцовской ферме приходилось порой сталкиваться с куда более "черной" работой, и сетования "товарищей"-пиратов вызывали у Сергея лишь недоумение. Юноша просто не мог понять, почему обычное мытье посуды должно порождать столько эмоций.

Кьян, половину жизни проведший на кухне, искренне любил свое дело и проникался симпатией к тому, кто был способен хотя бы отчасти разделить его взгляд на вещи.

И в конечном итоге чисто инструментальное знакомство этих двоих человек, как частенько бывает, обернулось неожиданной стороной.

– Ну вот, на сегодня мы свободны.

Сергей как раз извлекал последние тарелки из посудомоечной машины, когда подошедший шеф-повар похлопал его по плечу.

– Всё? – переспросил юноша, выпрямляясь.

– Ага, – Кьян привычно вытер ладони о ткань фартука и критически осмотрел вымытые тарелки. На тех не было ни пятнышка, что вполне устроило шеф-повара. Удовлетворенно кивнув, он продолжил: – Уже полночь… Потехе час.

– Э?

– Ты усердствуешь так, что даже старый Кьян пускает слезу, – заявил Шагол, придав своему голосу оттенок суровости.