Ворон – муж вороны. Сборник рассказов

Вовка вскочил на ноги и, развернувшись, с ненавистью посмотрел на «фашистов»:

– Бейте, бейте! Всех не перебьете! – совершенно серьезно крикнул Вовка и почему-то добавил девиз пионеров Германской Демократической Республики. – Seit bereit! Immer bereit!

– Да вали ты уже отсюдова, ленинец хренов! Задрал совсем!

Вовка отбежал на безопасное расстояние, гордо поднял подбородок и грозно помахал кулаком противным пьяницам.

Подвиг. Он простой и всегда страшный, но на него надобно решиться, друзья.

Вовка решился дать отпор пьяным хулиганам и победил в неравной схватке. Он шел домой немного ободранный, немного раненный и даже чуть не всхлипнул от обиды, но сдержался и прошептал:

– Алексей Петрович Маресьев похвалил бы наверное…

А тем временем проходящая мимо подворотни сердобольная старушка спросила Вовкиных врагов:

– Сколько вам, робяты, до «красненькой» не хватает?

– 20 копеек, бабуля…

«Юрик и бубенцы»

Эту потешную историю рассказал мне мой друг Юра, а случилось она в те далекие, совершенно дикие годы, когда, вы не поверите, не было сотовых телефонов.

Этих самых «мобильников» не было, не потому, что они закончились в магазине или на складе, а потому, что их в природе не существовало совсем, и никто о них никогда не слыхивал. Интернета, кстати, тоже не существовало!

Так вот, мой друг детства Юрка приехал из рябсковской квартиры в наш дом на улице Максима Горького по причине простой и человеческой: он прибыл к своему родному брату помыться – в поселке Рябково в те годы горячей воды отродясь не было.

Ключи от квартиры старшего брата Валеры у Юры были, поэтому он спокойно зашел в однокомнатную квартиру на третьем этаже четвертого подъезда и, набрав воды в ванну, медленно погрузился в нее, постанывая и похрюкивая от удовольствия.

Подобно римскому патрицию в термах он закрыл глаза, и даже чуть не задремал в совершенной ласковой истоме, но в тот день нирвана продолжалась недолго – в дверь настойчиво позвонили.

– Ну, ёкэлэмэнэ! – раздраженно заворчал Юра и вылез из пенного рая.

– Кто там? – спросил через закрытую дверь голый, мокрый, с ползущими по телу вниз облачками пены потревоженный «римлянин».