Расщелина

– Так вот, я хочу, чтобы ты познакомила меня с Крутояровым; пойми, мне есть что предложить ему взамен, за его поддержку и понимание.

– И что же ты ему собираешься предложить? – Удивилась Анна. – На сколько я знаю, Гордей Крутояров готовит что-то, ну в смысле очередного обоза. К нему даже друг приехал и не просто погостить, а скорее всего с предложениями. Найдет ли он именно сейчас для тебя время, которого у него мало?

– Я думаю его заинтересует мое предложение, а для начала мне хотелось бы с ним увидеться.

Анна согласилась поговорить с Крутояровым при первой же возможности, взамен на то, что Павел пообещает когда-нибудь поведать ей таинственный секрет предложения, которое способно повлиять на решение столь влиятельного купца. Павел обрадованно улыбнулся и пообещал Анне выполнить любое ее желание и даже каприз, но не сейчас. Обменявшись шутками, они, смеясь, двинулись дальше. Анна особо не спешила и времени для обоюдных откровений было предостаточно.

– Ты помнишь, Павел, когда мы сидели на лавочке, я рассказывала тебе про троицу, что зачастила в моем доме встречи устраивать. И вот, вчера вечером, я случайно слышала их разговор. Твоего отца не было; после последней их встречи, он больше не приходил. Так вот, этот третий, заезжий дружок моего дядьки, делился с ним тем, что им, якобы, нужно одного юношу, ну как они там на своем выражаются, пропасти; то есть следить за ним собрались.

Павел озадаченно посмотрел на Анну.

– Ты действительно все правильно расслышала и поняла? Может что-то еще?

– Нет, потом он ушел; больше я ничего не знаю, но я от чего-то… – Анна прервалась, не веря своим догадкам. Продолжать не стала, а лишь большими синими глазами, не мигая смотрела на Павла.

– Думаешь, я…? – эта мысль напросилась сама.

– Третьим был только твой отец. Сидору какой-либо юноша отродясь был не нужен. Нет, это ни его идея. Новоявленный гость тоже, из приезжих. Он многого знать не может. Подумай, кому ты мог понадобиться, если предположить, что речь шла о тебе?

– Продолжай, продолжай, у тебя это хорошо получается, – глубокие размышления Анны всё больше настораживали Павла.