Я всегда буду с тобой

От одного из этих хлопков Виктор проснулся, слегка приподнялся, и краем глаза заметил, что и Надя не спит.

– Ты тоже слышишь этот грохот? – спросила она как можно тише – дети спали.

– Какой ещё грохот? – удивился он, думая, что звуки хлопков были лишь отголосками его сновидения.

И в этот момент в дверь так громко ударили, что одновременно проснулись обе девочки. Виктор вздрогнул, а Надя присела на постели, взяв на руки захныкавшую малышку.

Звук повторился с ещё большей силой, и кто-то громко закричал:

– Есть кто-нибудь?

Казалось, рычал медведь, таким грубым и диким был этот крик.

Надя испуганно посмотрела на Виктора, который уже вскочил и быстрыми шагами направился в коридор.

Виктор подбежал к входной двери, когда в неё вновь ударили и, похоже, на этот раз били ногой и со всей силы. Звук эхом пронёсся по площадке, многократно усиливаясь.

– Есть живые? – вновь раздались раскаты грома с обратной стороны двери и гулкие удары в соседние двери на площадке.

Виктор схватил рукой дверную ручку и почти прокричал:

– Кто там?

Глава 4

Это такая игра

1

Виктор чуть приоткрыл дверь, и в ту же секунду резким рывком со стороны лестничной площадки её распахнули настежь, и в квартиру влетели трое солдат. Лица ворвавшихся рассмотреть было невозможно – на голове у каждого был шлем с непрозрачным стеклом, напоминающий шлем космического скафандра. В остальном их обмундирование было вполне привычным для военных: камуфляжного цвета штаны, куртки, рюкзаки за спиной.

Солдаты направили на мужчину оружие, от неожиданности и нереальности всего происходящего Виктор не смог понять, какое, и заорали:

– К стене, быстро! Кто ещё есть в квартире?

Один из военных грубо схватил его за шею и прижал лицом к стене. На крики из комнаты выбежала Надя, а следом за ней и испуганная Аня.

Солдаты перевели стволы в их сторону и громко скомандовали, чтобы те отвернулись к стене. Аня вскрикнула и кинулась обратно в комнату, Надя дёрнулась за ней, но была схвачена солдатом за волосы и брошена к стене.

– Что вам надо? Я умоляю, не трогайте детей! – такого ужаса и отчаяния от осознания собственной беспомощности он не испытывал никогда в жизни.