Рядом с ней, красивой! Строго для взрослых

Вышла второй раз замуж за дальнобойщика из подмосковной Черноголовки, который оказался отъявленным негодяем. С ним она намерена развестись в ближайшее время и уехать работать в Кольчугино завучем школы, куда её приглашают к новому учебному году. И главное успешно решают вопрос по жилью.

– Алевтина Никитична, я сколько раз приезжал на родину ни разу не видал вашу сестру Нину. Она, что в другом городе живёт? – спросил он.

– Тебе не надоело ещё выкать? – спросила она, – мы же с тобой коньяк пьём, а не напиток вежливости.

– Я не возражаю против поцелуя, пока все спят, – заявил смело ей Сергей, но она опередила его желание. Обвив его шею, Алевтина притянула его к себе и чмокнула в губы.

– Долгожданный поцелуй самый сладкий, если даже он дружеский, – сказал Сергей дрожащим голосом. – Сейчас мы с тобой ещё выпьем, и я пойду в тамбур, покурю.

– Ты меня спрашивал про Нину? – спросила она. – Нина живёт в нашем родном городе, но в другом микрорайоне. Работает преподавателем иностранного языка, семейная жизнь у неё тоже не сложилась, но ей больше повезло, чем мне.

Она положила свою руку на поручень, где лежала рука Сергея и начала её нежно мять. Этот жест смутил его больше, чем её поцелуй и он вышел в пустой тамбур покурить.

Не успел он сделать и две затяжки, как в тамбуре появилась Алевтина:

– Тебе плохо стало? – спросила она, – подойдя к нему вплотную.

– Нет, мне наоборот лучше стало, я стал смелым, и пришла моя очередь тебя поцеловать, – и он впился в её губы.

Она обняла его за спину и сильно прижалась к нему. И они бы так долго простояли, но молодая парочка, пришедшая тоже покурить, прервала им затяжной поцелуй. Они вернулись на свои места, где продолжили свои ласки. Железная колыхающая дорога, стук колёс и Алевтина его сильно возбудили, и он откинулся на кресло, чтобы как-то остудить свою неудержимую страсть.

Она, понимая состояние Сергея, протянула ему коньяк:

– Выпей он тебя успокоит? – сказала она, – и я, пожалуй, выпью вместе с тобой. Я тоже на пределе.

Сергей выпил, не подымаясь с кресла, и приложив ладонь Алевтины к своему лицу, незаметно уснул. Проснулся он уже в Москве, когда поезд подходил к Курскому вокзалу.